У нас сегодня рандеву в ментовке, И день такой безвылазный и вялый. Пускай там стулья жёсткие чертовски, Конечно, это не под одеялом Телами шевелить без одеяния, Внедряя влажный бельевой раздор; Но в этот день осенний, окаянный, Мы выбрали казённый коридор. Но даже сидя в паспортном столе, Держа твою ладонь, чтоб не украли, Я думаю, что где-то на Земле Есть уголок для правды и морали.
Вне́млите сердцу, Но чтоб его голос затронул, Чтобы засел в голове, Как рекламный клип, Слушай его, как Гражданскую оборону: Поставив бобину На магнитофон Олимп, Чтоб рядом никто не пиздел И в звонок не трезвонил, Чтоб бремя любви Намотало на колесо. И я его слушал среди Оцифрованной хтони, Но так и не понял на фоне Чужих голосов.
Что нравится мне в кладбищах - Так это постоянство. Там кореш не скопытится от пьянства, Невесть чего о нём вообразят, А он всё тот же, что и год назад: Не скурвился, не думает жениться, Не дал по босоножкам за границу, Не хлюпает соплёю на ветру, И всё ведь хорошо и по нутру. Мы ежечасно чушь святую порем, А тут и разговоров - что о море, И голубица белая ловка: Сноровисто уходит от плевка.
Тверская, Садовая - Триумфальная: Здесь трутся красивые россияне. Они, твою мать, уникальны, Талантливы и осиянны, Хоть падай, хоть стой на коленках, Обхваливай и почитай. Их маленькие проблемки - Моим пиздецам не чета. Все - гении и эрудиты, Успешны в любви и в бизнесе, И нет у них ни кредитов, Ни ужаса, ни зависимостей, Они дирижируют хаосом, Их мама и папа любили. И, знаете, я бы радовался, Если бы так и было.
Всегда учился на пятёрки И ждал, что чашу пронесут. Пришёл за хлебушком в Пятёрку, А вместо хлеба - страшный суд. И стал похож на дворик скотный Интеллигентный регион, За что вчера просили сотню - Сегодня платят миллион. И на двери родного дома Казённый кованый замок. А всё ли так с законом Ома? А жив ли Цой? А есть ли бог?
Ломаются ветви рябины Под тяжестью ягод годжи. Глядите рентгеном глубинным: Да вот же они, да вот же. И многие бьются о почву И ищут своего ближнего. Они не находят отчего, Мутируют в клюкву и вишню. Питаясь водичкой хлорной И сливками жирной смоли, Пускают кровавые корни, Сношаясь на минном поле, Танцуют вульгарную самбу, Покуда в компост не лягут. И я не поверил глазам бы, Когда бы не ел тех ягод.
Когда покажется, что мало, Когда ни логики, ни чувств - По засекреченным каналам Я к некросе́ти подключусь. И свой вопрос не о погоде Задам со скорбного рожна; Она ответит: "Всё проходит". А дальше только тишина Продолжит в воздухе висеть, Как тёплый шорох на кассете. Сдаётся мне, что некросеть Гораздо шире нейросе́ти.
Раздулось, честно говоря, Моё чувствилище скупое: Я слышу эхо сентября, Как приближение запоя Любитель водки чует сердцем; И паутины шершни рвут, Исходят яблоки под берцем, Что даром райскими зовут, В мозгу размазано и скользко, Топор за пазухой нелеп, И электричка до Подольска Невозмутима, словно склеп. Давай случайно и невинно Ещё лет двести не умрём. Напьёмся августом в хламину И похмелимся сентябрём.
Я говорю друзьям: всё в силе, Де, обещал и, мол, приду. Вам будет всё, о чём просили, Мы погорим в одном аду, Слабаем гранж о старом мире, Расколошматим по окну. И, совершая харакири, Я от сакральности всплакну. Пусть в Туле мёртвые воскресли, И нет бензина в Строгино: Приду. Не дрогнет небо если. Но вот не дрогнет ли оно.
Уходят месяцы, как стервы, А я не дамся им, скотам. Плевать, что год не сорок первый, А сорок сколько-нибудь там Стучится в де́ла фигуранты, В котором мне бы не запреть; Ведь я смотрю не на Куранты, Я на тебя хочу смотреть С утра до финишной прямой. Ты приходи хоть в час, хоть в семь, И не проведать, а домой, Не навестить, а насовсем.
Как ни коверкай мироздание, Как ни ложись под колесо - Здесь всё равно обложат данью Тебя от яхты до трусов. Но если строг и мрачен фатум, Клюёт, как курица пшено, То облагать последний матом В России не запрещено. А после - почвы ровный слой, Лежать, молчать и не тужить. То, что обложено землёй, Налогом трудно обложить.
В окошко снега намело, Не держит пол: прогнили лаги. С тоски идёшь за полкило; Пиздишь! Ведь скука - это благо, Где вместо мына - штын и хайп Гремят, сознание глуша, И где сдают, как мать в рехаб Стареющего алкаша, Бодрясь, что вдруг срастётся быт, Что жизнь - она у всех такая. А в ванной так же слив забит, И дни со скрипом утекают.
Для всех понедельник уныл и убог, А я озорно и с апломбом Несу в поликлинику коробок, А в коробке́ - моя злоба. Её лаборанты под микроскопом Повертят, порежут на части И не обнаружат обиды нисколько, Ни страха, ни жлобства, ни зависти. Придёт терапевт, под халат маскируя Своё оперение рваное, И скажет, что злобу мою формируют Любовь и негодование. "Вас много таких, лобовых, не двояких, - Он будет вещать без иронии, - И вы не бракованные, не маньяки, Не злые, а - потусторонние". Как после болезни, покину врача, С улыбкой медведя в малиннике; Люблю я, как Крупская Ильича, Московские поликлиники.
В Москве ни за что не начнётся бунт, На Патриарших не сыщешь вил. В Москве никогда ничего не будет, От силы - закроют Вкусвилл, Соусом чили измажут плакат, Плюнут на гамбургер крафтовый Да выбросят в Яузу самокат Во имя свободы и правды. К две́ри в метро подойдут впритык, В кафе разобьют два блюдца; Смузи закончится, и кирдык Пламени революции.
Родина духа моя есть пруд В парке на городской окраине, Лижущий ивовый живой прут, Кишащий лягушками и ротана́ми, Рядом с красивым проточным озером, Где дети купаются, матерясь, Где днище пологое, безволосое; На дне же пруда моего - лишь грязь, Чистая смесь чернозёма с тиной, С цепью от велосипеда Бабочка, С детскою ванной С зацементированной Парой суставов в домашних тапочках. Выползи утром, пока не жарко, Думай, что истины не умрут, Гуляй по дощатым помостам парка, Не замечай, не ходи на пруд.
Семейная жизнь должна быть Как огнеупорная вата, Как третьеклассник, Вертлявый и нагловатый, Семейная жизнь должна быть Красивой, как в Шушенском Ленин, Должна быть большая и важная, Как партийный член. Семейная жизнь неуклонна, Как мухобойка, Как мясо медведя, срезанное с кости́, Семейная жизнь должна выглядеть, Как помойка, С которой так хочется Что-нибудь унести. Семейная жизнь должна быть, Как свиная пыра: Милая, розовая, мягенькая и ды́шащая, Семейная жизнь должна мёдом Затечь во все дыры, Должна иметь крылышки, Как у летучей мыши, Семейная жизнь должна быть Как прослойка сала, Защита от мира Под кожей здоровой особи. Семейная жизнь, понимаешь, Не это самое, Семейная жизнь это вам Ничего себе.
Её ломало, это было видно, Когда она в автобус забрела. Подвинула попутчиков солидных Отнюдь не первой свежести герла. Я тоже на завод к восьми ломился, Не самобичевался, не грешил, А вилами ума духовный силос С улыбкой благодатной ворошил. Она, пытая красные глаза, Вдыхая кислород, как порошок, Смотрела на меня и вдруг сказала: Да не грусти, всё будет хорошо.
Залезет бездомная псина во двор, Отчаявшись, поисках пищи. Погонят её, ведь, какой разговор: Души у собаки не сыщешь. И водки возьмут, и продолжат упёрто Ворочаться, тяжко дыша. А я им скажу: да идите вы к чёрту, Есть у собаки душа.
Под видом стройки басурмане Москву подняли на кинжал. В газонно-плиточном тумане Церковный мерч подорожал. В руках Его мы - комья глины, И перемазаны в мазуте. Но только дикая малина Несёт малиновую суть, На дачах август, сатанея, Перемахнёт через забор, И мегаполиса страшнее Шумит ночной сосновый бор. Подохнуть - старая свобода, Но жить, конечно, не новей. Ступай, плотва, обратно в воду, Живи по воле по своей.
Я тут подумал... Или мне сказали, Что мы, оформив полный безвозврат, Садимся на скамейку в кинозале, Механик ставит ленту в аппарат, И мы глядим себя с минуты ранней И до своих весёлых похорон Без права отвернуться от экрана Раз двести или вовсе миллион. С начала до начала, как по МКАДу, Смотреть со стороны на пёстрый фон; И это могут быть как муки ада, Так и кино "Осенний марафон".
How can I read @poetbespalov without a Telegram account?
TGViewer shows the public web preview Telegram publishes for Поэт Беспалов: recent posts, photos, videos and the subscriber count, with no app, login or account.
How many subscribers does Поэт Беспалов have?
Поэт Беспалов (@poetbespalov) has 188 subscribers on Telegram, refreshed roughly every 30 minutes.
Does Поэт Беспалов know I viewed it here?
No. Public channel previews carry no viewer identity, and TGViewer has no accounts or tracking of what you look up.
