В чём сходство мата и диамата? И то, и другое — мощное оружие в руках пролетариата, только мат все знают, но притворяются, что не знают, а диамат никто не знает, но все притворяются, что знают.
— советский анекдот
В XVIII веке один немецкий мальчик очень хотел понять всё, чтобы стать самым умным человеком на земле. Желание похвальное, ради него юноша даже прочитал все существовавшие на тот момент книги (разумеется из тех, что могли дойти до европейца). Его звали Георг Вильгельм Фридрих Гегель, и он стал шизофреником.
Надо сказать, что этим он знатно попал в зайтгайст. Эпоха общеевропейского пробуждения иррационализма породила множество фундаментально антилогических систем, от Руссо до Бергсона, но Гегель выделялся на их фоне беспрецедентной наглостью. Подумать только, человек объявил, что философия наконец закончена, и её венцом стал он сам, понявший все законы природы. Вообще, человек, "постигший" диалектику (как и любое другое иррациональное учение), вероятно, испытывает ощущения подобные кислотному трипу (не пробовала ни то, ни то, и вам не советую) — всё объясняется, но это объяснение остаётся невыразимым. "Понимание" в таком случае является не каким-то новым знанием, которое можно передать другим, но голой эмоцией, ощущением понятности, мистикой.
Как известно, выводы Гегеля были монархическими — прусская монархия как идеал политического устройства. Но вот сам загадочный метод, а точнее привычка прятать отсутствие аргумента за именем Гегеля, широко распространилась по академической молодёжи, включая молодёжь революционную.
Ходят слухи, что Маркс поставил Гегеля с головы на ноги. Это, конечно, не так, Марксу вообще был не очень интересен Гегель, как и любая другая фундаментальная философия. Маркс критиковал гегелевскую философию права с рациональных экономико-детерминистических позиций, зачем-то пытаясь прикарманить при этом брэнд диалектики, но не особо рьяно. Основной же вклад в то, что мы называем диаматом, внёс Энгельс, которого куда сильнее заботила фундаментальщина. Колосок отрицает холокост и вот это вот всё.
А потом в России победили большевики, и диамат стал новой религией. И он идеально вписался на эту надстроечную вакансию, потому что основным критерием отбора опиума для народа является возможность оправдать с его помощью всё, что угодно. Иррационализм позволяет кого надо продвинуть, кого надо расстрелять, оправдать то или иное решение. Из диалектики выводили как сталинизм, так и троцкизм, и ведь не понять, кто прав. Спорить без логики, опираясь на иррациональную базу — очень сложно, хоть и моментами зрелищно. Но доказать что-либо невозможно, приходится ждать, пока кто-то кого-то прикончит.
Фашизм — это бессодержательная эстетика, которая маскирует голые структуры власти. Именно в эстетику превращается марксизм руками дряхлых профессоров, кидающихся софизмами про отрицание тёплого мягким в головы доверчивых народных масс. В христианских обществах авторитет легитимируется профессиональными чтецами еврейских сказок, в мусульманских знатоками похождений мухаммеда, в обществе победившего диамата — теми, кто объясняет, что топорище отрицает обух так же, как обух черепушку.
Марксизм, застывший в догме, спрятавшийся в утробу привычных сочетаний символов и идей, каким его пытаются сделать реконтрукторы и идеализаторы советского опыта, обречён на смерть и забвение. Левое движение не может базироваться на иррационализме, пусть и очаровавшем в своё время не одно поколение искренних революционеров. Левым стоит перестать упарываться ментальной кислотой, и вернуться к марксовской традиции трезвого политэкономического, антропологического, историко-материалистического анализа, для которого нам необходима логика.
Мы должны выйти на новые рубежи рационального, идти за мыслью, подозревать, пристально всматриваться в собственный инструментарий. Ведь именно этим отличаемся от правых — способностью признавать свои ошибки, стремлением к нескончаемой саморефлексии, умением заметить першение любой якобы прозрачной линзы.
Революция — это разумно!
София Гносова
👹 Поэтарка | Редакция