Почекуева пишет

Вместе с этими хорошими новостями есть и фоновые мысли, которые подъедают изнутри.

Во-первых, жанровая: чего ж так мотает между трагедиями и комедиями, почему нельзя остановиться на чём-то одном? Вот допишу, и как продвигать последовательные публикации противоречащих жанров?

Недавно просили ссылки на романы, и я вспотела, пытаясь объяснить, почему после душераздирающей «Квартиры» откуда-то взялся легчайший «Авгур». Не скажешь же: вы знаете, писатель по своей природе отвечает на некоторый запрос общества. Не обязательно ясно сформулированный, но тот, который он чует. Вот я очень чётко всю жизнь (а сейчас особенно) чую, что русскому человеку одновременно надо и осмыслить трагедию, в которой он живёт, дабы найти из неё выход. И в то же время отвлечься от этой хтони, не пребывать в ней денно и нощно. Заплакать, а потом вдруг как захохотать.

Это как бы плотина на глубокой широкой реке. Не хохотать — нельзя, противоестественно, смех — это водосброс. Но драма — это сама река, избегать драмы — значит избегать жизни, не проживать её на всю доступную глубину.

Вторая мысль. Вот допишу, и что дальше-то что? Опять в издательство или на конкурсы? Насчёт «Нади» уже есть договорённость с литагентом, но одна мысль, что придётся месяцами ждать отклика в супер-депрессивном рынке, придавленном цензурой, закрытием книжных, падением продаж и горящими складами ВБ и Озона, фрустрирует, как никогда раньше.

Дело, разумеется, не в издательствах, а в том, что в декрете я чувствую себя в некоторой изоляции. И хотя мне радостно в кругу семьи, да и с творческой точки зрения грех жаловаться, очень хочется поскорей получить отклик от мира и встретиться с читателем. Традиционное издательство, да ещё и в нынешние времена этот отклик сдвинет на месяцы, если не на годы.

Выход — самиздат. И выход хороший. Но поймала себя на предубеждении, что самиздат — это некое понижение планки. Типа: алло, а зачем тогда было издаваться, ходить к литагентам и всё такое прочее, если публикация в сети тебе интереснее? Ты что, серьёзно подождать несколько месяцев не можешь, побороться за печатное издание, пока они еще окончательно не вымерли? Или отказа настолько боишься, чтоб даже не попробовать? Это несерьезно.

Так и живу пока с этим спором в голове.

Рубрика #писательская_кухня
Август и сентябрь выдались на удивление продуктивными.

В переписанной «Галочке» уже 30 тысяч слов (почти 5 авторских листов из планируемых 8). Книжка обрела новое название: «Надя хочет жить», и у неё выкристаллизовался новый замысел: право на счастье в тёмные времена. Как человек выбирается из запрета жить и быть счастливым вопреки прошлому и всем обстоятельствам, как прошлое вонзается гарпуном и тянет назад, а он — ни в какую.

Выходит гораздо более жизнеутверждающе, чем в первом варианте.

Давно нужно было это написать, но, видимо, драму требовалось прожить и завершить сначала в жизни, а уже потом в сюжете. Радуюсь, конечно, но волнуюсь тоже очень сильно (в основном о грядущей публикации, см. чуть ниже).

Во втором тексте тоже всё хорошо: новый ромком о палеонтологе «Мамонт», скрин из которого показывала раньше, за три недели сентября вырос до 10 тысяч слов (1,5 авторских листа, примерно четверть сюжета). Увлекательная, лёгкая штука, в которую я убегаю от большой драмы, чтобы отдохнуть. Хочется надеяться, что читатель в этой книжке тоже найдёт убежище от мрака и напряжения будней. Чего греха таить, нам всем с каждым днём это всё больше и больше нужно.

Ещё начала искать иллюстратора для обложки «Авгура». Кажется, нашла. С трепетом жду эскизов.

Созрела выложить «Улыбку Авгура» на Литрес (за символические рублей 200) и снести с Литнета. Но смущает обложка.

Пусть меня закидают камнями, но зашкварно брать деньги за книгу, у которой обложка, сгенерённая иишкой на коленке за полчаса.

Теперь хожу и вспоминаю классные обложки ромкомов и янг-эдалта, чтобы найти их авторов и постучаться с предложением.

Может, у вас есть хорошие рекомендации? Про бюджет и сроки я пока ничего не знаю, просто ищу классного иллюстратора с подходящим для комедии стилем.

#писательская_кухня #мамонт
Роскошь сентябрьской субботы: уговорить Мишу махнуть с мелким в палеопарк и пособирать материал для нового ромкома о палеонтологе.

Всю неделю развлекаюсь первыми черновиками и сбором фактуры. С ней открывается дивный новый мир. Главный герой горит мечтой открыть палеопарк, так что теперь мне тоже очень туда надо.

В Путиловском палеопарке, кстати, офигенно! Можно приехать хоть одному, хоть всей семьей, взять кирку и откопать себе трилобита возрастом 450 миллионов лет. Котян, к сожалению, ещё слишком мал для раскопок, поэтому своего трилобита я не откопала, а купила (и всего за 5 тыщ). Следующий уровень — осмелеть и постучаться в соцсети палеопарка с просьбой о консультации для романа.

(Вообще писать книжки стоит хотя бы для того, чтобы всякий раз, когда приходит новый сюжет, открывать и влюбляться в новую сторону жизни)

🌚🌚🌚
#мамонт

#писательская_кухня #мамонт
В августе задумала ещё один ромком (уже второй), который буду писать после того, как перепишу «Галочку».

Или не буду. Бог знает, выживет ли идея. Пока что надо записать, а там посмотрим.

Короче, на днях спросили: Даша, а ромком-то о чём? Сильно странненький?

А это тот случай, когда проще показать скриншот.

#дискуссионное
Разговорились сегодня с Олечкой Викторовной по теме из предыдущего поста: почему в современной литературе частенько просказывает декларативность.

Откуда ощущение, что в некий момент автор встает на трибуну и что-то вещает тебе с неё? И почему такого ощущения нет, например, в литературе двадцатилетней давности, в другой эпохе?

(Меня это беспокоит ещё с тех времён, когда «Квартиру» писала. В ней местами чересчур слышен голос автора, и за это, конечно, неловко)

Поначалу думала, что это просто нехватка мастерства. И моя собственная, и в среднем по больнице. Современный тридцатилетний автор — это человек, который ещё не так много всего написал, не набил шишек, не научился поизящнее транслировать замысел сюжетом, структурой, отточенной формой, потому и вынужден всё проговаривать, что называется, словами через рот. То заставит персонажа вести пространный литературный монолог, что хорошо, а что плохо, то вдруг между репликами вставит лирическое отступление о том, как надо жить. Это нормально, пройдёт с годами.

Потом смотришь: но ведь та же черта встречается и у авторов поопытнее и помудрее. Может, не всегда дело в мастерстве. Может, это влияние культурной повестки и поп-психологии: соцсети наводнены экспертами, вещающими с трибуны на любую тему, мы к этому привыкли уже, перестали даже замечать декларативный тон. А речь среднестатического человека на улице, если прислушаться, частенько представляет собой монолог о том, как надо жить.

Писатель транслирует то, что видит и слышит, отсекая всё лишнее и делая из эпохи некий концентрированный бульон из смыслов и чаяний. Что ж поделать, если эпоха вот такая, норовящая все проговорить вслух и выдать вердикт: одобряем/осуждаем. Может, это не хорошо и не плохо — просто данность.

Олечка Викторовна навела на ещё одну гипотезу: что в мире, где за внимание зрителя надо бороться, соблазн автора пояснить, разжевать, напомнить очень велик. Сложно доверять читателю и зрителю, который постоянно отвлекается на что-то другое. Давать ему факт и надеяться, что вывод он сделает сам, правильно все сопоставит, вспомнит, соберет в уме цельную картинку сам, без разжёвывания мысли. Не слишком опытные авторы из-за этого выдают мысли-полуфабрикаты, частично уже готовые, проговоренные, надо только разогреть. А те, кто поопытнее, просто грешат небольшой избыточностью и декларативностью. И это с позиции читателя подбешивает — будто держат тебя за дурака. А на самом деле не за дурака, просто за человека в информационно избыточной среде.

А вы как думаете? Замечаете ли декларативность в современной литературе, если да — накаляет ли вас или это ок?

#книжные_реки
«Сценаристка», Светлана Павлова
Противоречивая, остро современная книжка о том, как женщина ищет любовь, борется с тревожностью и дрейфует в мутном мире, где вроде бы всё есть: возможности, услуги, деньги, друзья, здоровье — но нет чего-то важного в сердцевине.

В центре сюжета — молодая женщина, тридцатилетняя сценаристка Зоя, которая переживает, нет ли у неё ВИЧ, судорожно вспоминает своих партнёров и перебирает свои отношения, как чётки: что, где, когда, как. Создает некоторый нарратив, как и положено по профессии. А мы, читатели, следим за перипетиями отношений в воспоминаниях и с болью узнаем душевную неустроенность, жажду понравиться мужикам, тёрки с уехавшими в эмиграцию друзьями, неуверенность и тревожность, гордыню и стыд.

Ругают эту книгу почти так же часто, как и хвалят. Но ругают, на мой взгляд, незаслуженно, а лишь потому, что правда глаза колет. Весь этот присущий современному человеку коктейль неврозов автор смешивает очень убедительно: местами смешно, местами щемяще грустно. И пишет хорошо, всему веришь.

Пожалуй, единственное, что мне в этой книге не понравилось — что ближе к концу она скатывается в некоторую декларативность, особенно в том, что касается темы ВИЧ. Будто в какой-то момент, внезапно протрезвев от пьянящей идеи написать роман, автор бросается в публицистику с социальной значимостью и залезает на трибуну. И хотя трибуна сама по себе неплоха, выглядит странновато — ведь до этого читатель вёл камерный и интимный разговор с книжкой.

Но по сумме впечатлений книга достойная.

#писательская_кухня
Новости по книжкам
Новая версия «Галочка» перемахнула отметку в 15 тысяч слов и такими темпами будет дописана примерно к октябрю. Приятно, да и темп обнадёживает, но пока стараюсь не слишком обманываться: работы много, и руда перекопана ещё не вся.

Между тем, наклёвываются мысли по новым книжкам. Вчера наконец пришли результаты конкурса на Литнете, где я участвовала с «Улыбкой Авгура» — увы, в шорт-лист она не прошла. С одной стороны, понятно, почему: весь Литнет сосредоточен на любовных романах, и конкурс направлен на романтические комедии, а «Авгур» больше комедия, чем романтическая. Победители — достойные и толковые тру-любовные-романы, а «Авгур» смешной и неплохой, но другой.

С другой стороны — я, конечно, всё равно маленько расстроилась и задумалась, куда бы унести эту книжку, чтоб её шансы найти читателя были чуть повыше.

Впереди после «Галочки» у меня брезжат две задумки на новые книжки. Обе с любовной линией, обе духоподъемные и чем-то напоминают по духу давным-давно написанного «Альфреда». Но обе, по ощущениям, не слишком близкие аудитории Литнета. И вот я хожу и сомневаюсь, какую площадку в будущем для них выбрать. Надо ли убивать месяцы, зарабатывая коммерческий статус на Литнете, если потенциальный читатель там практически не бывает.

Пока самым перспективным вариантом выглядит Литрес — даже «Авгура» можно удалить с Литнета, опубликовать на Литресе и продавать за символические 199 рублей. Там и «Квартира» есть. Приятно, когда все книжки автора можно купить в одном месте. Можно смэтчить аккаунты от Эксмо и самиздата и новые будущие романы самой выкладывать на Литресе на постоянной основе — и «Галочку», и две задуманные после неё книжки. А разговор с издательствами затевать потом и фоново, пока книжки живут своей жизнью.

Плюсы очевидны: всё в одном месте и не надо ждать долгие месяцы, пока книга выйдет в свет (а меня уже слегка утомило годами и месяцами в одиночку корпеть над «Галочкой», хочу дописать и отпустить эту историю к читателю). Минусы: придётся разбираться с новой площадкой и прикидывать какие-то способы самостоятельного продвижения. Но где наша не пропадала — тоже прикольный опыт.

#на_полях
Добралась почитать «Рассечение Стоуна» Вергезе, делюсь впечатлениями с Мишей:
— Знаешь, вот красиво, но утомительно. А главное — когда у такого огромного кирпича преодолено 38 процентов, его же совершенно невозможно бросить.
Миша, меланхолично:
— А ты знаешь, я впервые познакомился с этой книгой ещё в школе.
— Да?
— Помню, в актовом зале лежала. Помнишь, там кафедра была такая, шаталась постоянно?
— Угу.
— Так вот эта книжка её подпирала!

#на_полях
Читаю сейчас «Школу удивления» Константина Райкина — необыкновенно любовно, умно и увлекательно пишет о драматургии и подходе к искусству.

Вот одна из метких мыслей:

Говоря про густую режиссуру, я имею в виду, что режиссер в спектакле настойчиво не дает зрителю забыть о себе, все время как бы забегает перед артистами, навязчиво делает знаки зрителям, как будто стоит на авансцене и машет руками: «Э, видели, как я придумал! Это я, я!» Часто это бывает назойливо и утомительно. Я считаю себя хорошим зрителем, потому что достаточно наивен, лопоух и туп в процессе восприятия спектакля, не аналитичен и не дотошен. Как зритель я доверчив, и мне это нравится. Мне достаточно того, чтобы на сцене была живая история, было бы понятно, кто кому тетя, – к такой истории я легко подключаюсь. Но вторая нехорошая история современной режиссуры – в большой любви к непонятному: она почему-то считается синонимом сложности, а если зрителю понятны обстоятельства, ясен сюжет, это считается примитивным или старомодным.

Так знакомо звучит — потому что у современной прозы те же беды. Меня, бывает, накрывает детским восторгом, когда обнаруживаю в книге три вещи:
1️⃣ Что авторская мысль есть.
2️⃣ Что эта мысль не разжёвана и не проговорена устами героев, а раскрывается сюжетом.
3️⃣ Что форма у неё простая и ясная.

Добиться такого сложно, а потому все три вещи одновременно встречаются редко. Либо мысли не хватает, либо мастерства выражения, либо ёмкой формулировки. Зато какая огромная радость, когда вдруг попадается три в одном.

Примета времени: внезапная открытка от доброго читателя, написанная эзоповым языком. Согрела, как солнце. Покажу внукам!