продолжение обзора книги Эстер Стернберг “Целительные пространства” (2009)

В главе, посвященной ольфакторной чувствительности, Стернберг подробно разбирает биологическую функцию обоняния (создание трехмерного динамического образа химического состава окружающей среды) и ее генетические основы. Также обоняние помогает нам распознавать изменения в физиологических процессах других живых существ рядом с нами, особенно наших близких, а также участвует в идентификации эмоциональных состояний людей, находящихся рядом. Стернберг напоминает, что до начала двадцатого века обоняние было важным диагностическим инструментом врачей. Также, обоняние позволяет нам воспринимать (но не осознавать и не осмыслять рационально) то, что имеет отношение к главному комплексу гистосовместимости, а также другие регуляторные молекулы (феромоны; и как раз это отвечает за занятный феномен синхронизации менструальных циклов у женщин, проживающих на одной территории). Стернберг упоминает о корпусе знаний ароматерапии и парфюмерии; использование веществ, обладающих характерными запахами для модуляции психических и физиологических состояний — очень древняя практика, существующая во множестве культур. Запахи являются частью ритуальных практик, преображающих повседневное пространство в пространство особенное, волшебное, священное. Запахи очень сильно ассоциированы для нас с эмоционально-насыщенными воспоминаниями, поэтому здесь важна позиция исследователя и индивидуальный подход к подбору запахов, модулирующих состояние.

Следующая глава в книге посвящена ориентации в пространстве; в ней противопоставляются лабиринты, полные ложных путей и тупиков, запутывающие путешественника (по-английски maze, именно такой был в “Гарри Поттере и Кубке Огня”) и путеводные паттерны-спирали, использующиеся в контексте разных ритуальных практик, в том числе инициаций (собственно labyrinth). Основное различие между ними — наличие обзора и возможность понимать, где именно сейчас находишься, и количество решений, которые необходимо принять, чтобы попасть в желаемую конечную точку. Находясь внутри maze, мы, как правило, испытываем тревогу и дистресс. В лабиринте-спирали мы проживаем снижение дистресса; медленное движение по спирали помогает нам войти в медитативное состояние, лучше осознавать наше движение и дыхание, включает парасимпатический модус автономной нервной системы, который способствует исцелению. Другие двигательные медитативные практики работают сходным образом. Стернберг рассказывает о том, как в некоторых американских больницах используется хождение по копии лабиринта из Шартрского собора — в качестве практики снижения стресса для пациентов и сотрудников больницы. Также для снижения стресса и включения парасимпатического модуса используются и “пальчиковые лабиринты”.

От этой темы Стернберг плавно переходит к роли вех и достопримечательностей, определенным образом размещенных в пространстве, в управлении вниманием, эмоциональным состоянием, а также мотивацией и решениями людей, — на примере зданий, созданных архитектором Франком Гери (Gehry), и на примере Диснейлэнда. Она рассказывает о нейрофизиологических основах процесса навигации и перемещений в пространстве, и, в частности, о том, как эти процессы нарушаются при различных травмах мозга и при деменции. Она уделяет особое внимание роли воспалительных цитокинов в нарушении пространственного восприятия и формирования памяти о пространстве/ навигации на местности, и роли афферентных волокон блуждающего нерва, по которым сигнал идет от печени в головной мозг, в развитии особенностей поведения, связанных с нейровоспалением. Учитывая эти особенности физиологии людей с деменцией, при строительстве некоторых домов престарелых стали включать в структуру здания и акцентировать “достопримечательности” и “пространственные подсказки”, элементы обогащенной среды, помогающие ориентироваться и активирующие приятные воспоминания из прошлого.