#на_память : немного о важном и приятном 🖤

Обычно все происходит иначе: более обыденно, сливается с повседневностью, отличаясь лишь яркостью оттенков и послевкусием воспоминаний. Поэтому особенно приятно посреди рабочей недели вдвоём оказаться в отрешенном от всего месте, стены которого надежно защищают от внешнего мира, успевшего уже порядком утомить. Не хватало перезагрузки.

Предвкушение томится в груди с самого утра: напоминает, что есть причина выдержать скучные лекции, время от времени посылает по телу дрожь ожидания, заставляет нетерпеливо постукивать ногой по полу.

К вечеру я уже не могу усидеть на месте и поторапливаю вагон метро, чтобы ехал к нужной станции быстрее. Гипнотизирую взглядом ступени эскалатора. Почти бегу по ступеням…

Дверь закрывается за нами, оставляя вдвоём в приятной и прохладной тишине, которая скоро нарушается тихим звуком музыки. Прохлада пока приятная, хотя тело все равно кутает дрожью, но я переодеваюсь в то, в чем он хотел меня видеть, и сгораю от нетерпения. Он такой красивый. И я так скучала по его рукам и веревкам.

Мне нравится сидеть на коленях у его ног, пока он раскладывает веревки и достает все необходимое. Мне нравится смотреть на него снизу вверх с каким-то благоговейным почтением, замечать снова и снова каждую черту лица, которую я люблю, каждое движение мышц, когда он двигает руками, ловить каждое сказанное им слово.

Веревка стягивает грудь, ложится шероховатой болью на соски, заставляя меня содрогнуться — конечно, от удовольствия. Движения резкие, но он никуда не торопится, позволяя мне в полной мере ощутить это давление, прежде чем наложить следующий тур. Когда он связывает меня, я знаю, что это красиво. Не только из-за того, как он на меня смотрит, — но ещё и потому, что вещи, которые он делает, всегда смотрятся выверенно, лаконично и вкусно. Особенно не приходится в этом сомневаться сейчас, когда мои связанные ноги подняты вверх, изгиб тела подчеркнут веревкой, а мне приходится напрягать мышцы, чтобы удержаться в шатком равновесии. Он дразнит. Всё, как он любит: говорить грязные вещи, поднимающие волну жара в моем животе, дразнить, почти не касаясь, обжигать ударом какого-нибудь девайса по ягодицам, заставляя меня вскрикнуть. Подначивать, но не позволять наверняка, в открытую, чтобы мучительное томление копилось внутри, заставляя меня скулить.

Я снова оказываюсь у его ног, когда уже нет сил просить, а хочется только слушаться. Так что я ничуть не возражаю, когда чужие пальцы оказываются у моих губ, но это только начало, потому что я слышу щелчок зажигалки. Он ставит ступню на мою скулу, и по телу пробегает волна возбуждения от осознания собственного подчинения и покорности. Я чувствую это только рядом с ним — это поглощающее желание подчиняться, угождать, служить. Иногда и правда кажется, что в один день оно поглотит меня целиком, и я превращусь в скулящий комок, способный лишь быть послушным и выполнять пожелания. Жар, возникающий в щеках от этого чувства, кажется, вот-вот заполнит меня изнутри и заставит сгореть дотла, рассыпаться пеплом в его ладонях — как этот пепел, что падает с его сигареты мне на щеку.

Он делает затяжку и
выдыхает дым
мне
в лицо. Ого.

Он говорит мне кончить прежде, чем дотлеет его сигарета.

Скулой я упираюсь в твердый пол, слюна капает из приоткрытого уголка рта. Я где-то не здесь, а полностью погружена в свою нынешнюю роль.

— Отблагодаришь меня?

Выплываю из дымки удовольствия, видя его довольную улыбку. Улыбаюсь в ответ. Конечно. Конечно да.

Его не хватает надолго, прежде чем я оказываюсь спиной к нему и чувствую, как крепко ладонь сжимает талию. Иногда кажется, что я готова утонуть в его касаниях и запахе, как сейчас, когда он так близко.

После у меня есть только одно желание — уткнуться носом ему в шею. Скользнуть ниже, в ямку над ключицей. Сделать глубокий вдох. Ощутить силу его ответных объятий.

— Не хочется начинать курить снова, но мне так нравится курить на тебя, что это понемногу превращается в какую-то зависимость.

Я смеюсь. Действительно. А вот я, кажется, открыла у себя новый фетиш.