Странно (или нет), что так активно сегодня форсят 28-ю годовщину Дефолта. В прежние годы о нем, если и вспоминали, то как об историческом событии. Дефолт постепенно забывался и вставал в общий ряд с татаро-монгольским нашествием, московским пожаром 1812 года и пирамидой МММ. Но, получается, дефолт сегодня — не только лишь эпизод истории.

Вроде бы нет оснований для дефолта в наши дни. Тогда почему его вытащили с антресоли, отряхнули нафталин, обсуждают, ищут аналогии? Возможно потому, что мы снова живем экзистенциально, ощущая конечность мира и полную непредсказуемость завтрашнего дня?
Но есть и большое отличие эпох. В конце 1990-х власть, откровенно говоря, не слишком боялась признать трудности и неудачи. Дефолт был неожиданным, но, в большей степени, из-за тотальной финансовой безграмотности дорогих россиян. Мало кто понимал причины, но очередная экономическая катастрофа большого удивления не вызвала. Никто там не питал иллюзий. Граждане вели себя соответствующе — штурмовали обменники и магазины телевизоров, а не требовали смены власти хотя бы в Центробанке.
Сегодня российская власть сакральна и непогрешима. Она не ошибается, потому что не может ошибаться. Широкие народные массы уверены в этом, вот и рейтинги ФОМ/ВЦИОМ еженедельно подтверждают. Дефолту просто неоткуда взяться.
Хотя бы потому, что дефолт сегодня просто невозможно объяснить населению страны. В новоязе романа «1984» Оруэлла были «Слова категории А», которые утратили свое значение, т. к. само понятие перестало существовать. Пожалуй, дефолт следует отнести к таким словам в новом издании Толкового словаря Ожегова.