«Мебельные» мотивы и правда считываются: клапаны на карманах словно набиты наполнителем, ткани напоминают жаккард с антикварных предметов. Но нам в глаза в первую очередь бросаются историзмы: жабо, кюлоты и пиджаки, пошитые на манер жюстокора. Однако в том, как коллекция была представлена, не проглядывается барочный лоск. Наоборот, подогнутые рукава, скрытые лица и утрированная многослойность создают мрачноватое ощущение.
Источник такого решения раскроется, если вы прочитаете интервью дизайнера в специальном издании, посвящённом последним месяцам Мияшиты в Number (N)ine.
Если бы мы [в бренде] посмотрели дальше, то увидели бы, что впереди нас ничего не ждёт. Продолжение было бессмысленным.
Далее Мияшита говорит о том, что хочет дать дорогу молодым дизайнерам, обеспечить пространство для развития индустрии и не желает использовать бренд для своей пользы без уважения к клиентам и возможности дать что-то новое. Однако, кажется, главная мысль вынесена на следующую страницу — на белом фоне утвердилось единственное предложение: «I was always paintes in sadness».
К слову о красках: понимая значимость последней коллекции, Такахиро подошёл к ней иначе. Вместо явно музыкальных воплощений он представил образы как картины, а сезон — как посвящение живописи.