Одно из главных условий счастливой жизни — помнить, что она закончится.
Ну а сегодня мы поговорим с теми, кто каждый день сталкивается со смертью. Мой первый день в меде был полон воодушевляющих бесед. Пришел анестезиолог улыбался и сказал, что три главные вещи, которые нужно знать:
"Воздух входит и выходит, кровь движется по кругу, и кислород — это хорошо".
Лектора приходили и все было таком же духе. Они шутили, улыбались, смеялись, но однажды кто-то невзначай оставил на доске слово «смерть», когда стирал.
И нам не нравится, когда это слово смотрит на нас. Мы завесим его, закроем, попытаемся убежать, но оно преследует нас, как луна преследует движущийся автомобиль.
И все вроде бы хорошо, пока нам не нужно на него смотреть. И в этот момент я вспоминаю глаза своих пациентов, когда они понимают, что все… Конец… Что они скоро умрут.
Я всегда помню их лица, когда они читают то, что написано на доске.
Ему было 18 лет, и на кануне обследования в его крови обнаружили бактерию Burkholderia cepacia. И она печально известна своей сопротивляемостью к лечению. Некоторые опыты показывают, что она распространяется даже на пенецилине. Когда она попадает в кровь, смерть становится неизбежной. Сепсис, сердечная недостаточность, отказ многих органов. Конец…
По негласной договорённости мы решили оставить его на последок во время утреннего обхода, и когда вошли в палату, увидели мрачную атмосферу. Разбросанная везде одежда, отложенный мигающий экран смартфона, сутулый отец спит на диване, а мальчик не спит. Первое, что он спросил: «Я умру?» Я пытался что-то сказать, что-то попытался объяснить помощник, и он уже давно все понял.
Спустя год спустя я проходил стажировку в онкологическом отделении и вел около тысячи "Плохих" пациентов. За словом "Плохих" скрывает ужасные вещи. Внутренние органы отключаются, когда опухоль зажимает. Боль настолько сильная, что даже морфия толку как от воды. И мы даем людям препараты, среди побочных эффектов которых — смерть.
И однажды в это отделение, похожее на ад, поступил мужчина лет 40. Он был бодрым, шутил, задавал правильные вопросы перед тем как подписать согласие на лечение. Прямо как мы с вами.
Но в его крови были обнаружены деформированные клетки, которые, по сути, должны быть защитниками иммунной системы. Однако они оказались предвестниками лейкемии.
Наша задача была в том, чтобы помочь ему пережить ночь, и утром начать химиотерапию.
Но ночь его сломала.
И когда я начал делать разрез на бедре, для того чтобы вставить катетер, и объяснять ему, что без этого он умрет, он закричал. До этого момента он пытался сохранить мужество, но после этого уже никак. И тогда он понял, что не считать данностью те дни, которые ему давались, те дни рождения, которые он отсчитывал.
Он замолчал. Не сказал ничего ни в следующий час, ни два, ни на утро.
Что еще можно сказать перед лицом такого осознания?
На четвертом курсе я провел месяц в неврологии. Здесь я сталкивался с пациентами которые были в самом плачевном состоянии состоянии. Один из них был подросток, который находился на восьмом дне эпилептического припадка.
Другой пришел с жалобами на судорогу в пальце и оказался с неизлечимой болезнью Лу Герига.
Читать часть 2 ниже 👇
Склад Рикки - Перезапуск.