Ну и в честь др Мэтта Джонсона коротко про «Тони» на правах джонсонозавра, который все это время про фильм молчал.

Главные претензии общественности: слишком просто для Джонсона, слишком абстрактно-бесстрастно для Бурдена, смотрится как просто хороший инди-фильм из нулевых, что окэй, но не для этого режиссера и не на таком материале. Первая претензия отчасти валидна, с репрезентацией Бурдена надо спорить с Бурденоведами (я все-таки не он, при всей любви), с последней…С одной стороны трудно спорить, а с другой — немного хочется.

Мне кажется, что через всю эту стандартную байопик-структуру все-таки Мэтт отчетливо просвечивается и герой абсолютно в его духе: говнюк с неопределенным талантом, не умеющий общаться с людьми. Тони много врет, причем даже там, где легко можно без этого обойтись. Он в некотором смысле постоянно играет. Кто еще так делал? Персонаж Джонсона из The Dirties, совсем другого фильма, но между главными героями гораздо больше общего, чем кажется.

Каждый из них недооценен и непонят, у каждого свое маленькое искусство. Тони повезло гораздо больше, если, конечно, не знать чем жизнь прототипа закончилась — вообще то, что Джонсон выбрал экранизировать одно конкретное лето из его богатой биографии на самом деле умный ход, снимающий с него лишний груз ответственности. Это зарисовка из далекой молодости, ей положено напоминать открытку, красивую и невесть зачем и где купленную.

Потеряв в оригинальности, энергетике, Джонсон приобрел в чем-то другом, в какой-то нежности что ли. Это самый согретый его фильм, самый чувственный. самый, может быть, меланхоличный, фиксирующий человеческое сомнение, механику переходного периода, когда нужно разбежаться и, зажмурившись, перепрыгнуть с одной крыши на другую. В молодости меньше думаешь перед прыжком, но прыгать придется всю жизнь.