Философия не для всех

Гениальное

Почему жрецы некоторых восточных богинь были евнухами

В античном мире кастрация жреца могла иметь не бытовой, а религиозный смысл. Особенно ярко это проявлялось в культах, пришедших в греко-римский мир из Малой Азии.

Самый известный пример — жрецы Кибелы, которых называли галлами. Кибела почиталась как Великая Мать, богиня природы, плодородия и дикой силы. С её культом был связан миф об Аттисе — юноше, который в состоянии религиозного исступления оскопил себя и умер или был чудесным образом сохранён богиней, в зависимости от версии мифа.

Для части её жрецов кастрация становилась повторением этого мифологического события. Но смысл ритуала был шире буквального подражания Аттису.

Отказ от способности иметь потомство означал разрыв с обычной социальной ролью мужчины. Жрец как бы переставал принадлежать семье, роду и традиционной системе наследования и полностью переходил в сферу богини.

В древнем обществе это был чрезвычайно сильный жест. Мужчина определялся не только полом, но и своим местом в семье: он должен был жениться, иметь детей, продолжать род и передавать имущество наследникам. Евнух-жрец добровольно исключал себя из этой системы.

Тем самым он становился человеком, находящимся между привычными категориями. Именно эта пограничность, вероятно, была важной частью сакрального статуса таких жрецов. В религиях древнего мира люди, нарушавшие обычные социальные границы, нередко воспринимались как особенно связанные с божественной сферой

А Хайдеггер бы с подписчиками не согласился...

⚡️ Здравствуйте, Дорогие подписчики!

Представляем вашему вниманию подборку полезных каналов в сфере «Образование и наука» 🔥
Будем очень рады, если вы найдете для себя что-нибудь полезное.

Ссылка на папку: https://t.me/addlist/mdolqQST2vZjYWIy

Зачем стоикам были нужны клопы?

У Хрисиппа, одного из главных философов раннего стоицизма, встречается довольно странное рассуждение. По свидетельству Плутарха, он писал, что даже клопы приносят человеку пользу, поскольку не дают ему слишком долго спать и заставляют просыпаться.

Стоики считали космос разумно устроенным целым, управляемым Логосом. Если мир действительно устроен разумно, то даже неприятные и на первый взгляд бессмысленные вещи должны иметь в нём какое-то назначение.
Отсюда и попытка Хрисиппа объяснить существование клопов через их функцию.

Подобным образом он рассуждал и о мышах, которые заставляют человека внимательнее следить за своими вещами. Для стоика вопрос стоял не столько в том, нравится нам конкретное явление или нет, сколько в том, какое место оно занимает в устройстве целого.

P.S. Сам текст Хрисиппа не сохранился. Этот фрагмент известен благодаря Плутарху, который цитирует пятую книгу его трактата «О природе».

Переложить философию на ИИ значит отказаться от части философской работы

Философский текст редко начинается с полностью сформированного вывода. Нередко человек садится писать, будучи уверенным в своей позиции, а в процессе обнаруживает, что собственные аргументы ведут его совсем в другую сторону. В этом смысле письмо в философии нужно не только для изложения уже готовых мыслей. Оно само становится способом понять, что именно ты думаешь.

Именно здесь возникает проблема с большими языковыми моделями. Если человек формулирует несколько исходных тезисов, а затем передает ИИ построение аргументации, уточнение формулировок и развитие текста, он может получить вполне убедительный результат, но пропустить главное. Он больше не проходит самостоятельно через пространство возможных возражений, противоречий и альтернативных выводов, из которых обычно и возникает собственная философская позиция.

То же относится и к чтению. Краткое изложение Декарта, Куна или современной философской статьи может достаточно точно передать основные тезисы, но оно заранее решает за читателя, какие части текста являются существенными.

Между тем ценность первоисточника состоит в том числе в возможности заметить то, что не вошло бы ни в один стандартный конспект. Даже многократное чтение одного и того же произведения может каждый раз обнаруживать новые связи и смещать акценты.

Поэтому проблема не сводится к вопросу о том, способен ли ИИ правильно пересказать философский текст. Вероятно, во многих случаях способен. Более существенный вопрос заключается в том, что происходит с самим мышлением, если человек постоянно получает уже обработанный материал. Философия тогда постепенно превращается из исследования в потребление готовых аргументов.

Это не обязательно означает, что ИИ несовместим с философией. Он может быть собеседником, оппонентом, инструментом поиска контраргументов или способом проверить структуру уже проделанной работы. Но если передать ему сам процесс формирования позиции, исчезает то, ради чего философское чтение и письмо вообще имеют смысл.

В философии важен не только ответ, который можно защитить. Важен путь, на котором человек выясняет, почему именно этот ответ стал его собственным.

Труба Тутанхамона прозвучала в 1939 году. Через несколько месяцев началась Вторая мировая

19 апреля 1939 года BBC провела одну из самых необычных радиотрансляций своего времени. Из Египетского музея в Каире в эфир прозвучала настоящая труба из гробницы Тутанхамона, которой было более трёх тысяч лет. Передачу слушали около 150 миллионов человек по всему миру, и для них это был редкий случай буквально услышать звук, пришедший из Древнего Египта.

В гробнице Тутанхамона нашли две небольшие богато украшенные трубы, серебряную и медную или бронзовую. Подобные инструменты использовались в военных, религиозных и церемониальных процессиях.

Их оформление тоже имело символическое значение, поскольку серебро связывали с луной, а медь с солнцем, что хорошо вписывалось в представления египтян о пути царя из земного мира в загробный.

Сама трансляция едва не закончилась катастрофой. Во время репетиции к серебряной трубе присоединили современный мундштук, и при попытке сыграть древний инструмент раскололся.

Его восстановили и всё же решили продолжить эксперимент, а незадолго до эфира в музее отключилось электричество, поэтому музыканту пришлось играть при свечах. Через несколько месяцев началась Вторая мировая война, что быстро дало новую пищу легендам о проклятии Тутанхамона.

Сегодня подобный эксперимент с оригинальным артефактом почти наверняка не разрешили бы. Трубы хранятся в специальных климатических витринах и считаются слишком хрупкими для повторного использования.

Когда Америка была «великой» - и почему один из ее самых неудобных интеллектуалов этого величия не любил?

Сегодня период примерно с 1940-х по 1970-е часто воспринимается как американский золотой век: победа во Второй мировой, экономический рост, сильные профсоюзы, высокая рождаемость, устойчивые семьи, общая массовая культура. Даже те, кто критикует социальные порядки той эпохи, нередко смотрят на нее как на время большей цельности и исторической энергии.

Но публицист Дуайт Макдональд смотрел на этот апогей американского могущества почти с противоположной стороны. Его тревожило не столько то, кто побеждает в мировой политике, сколько сама логика индустриального общества, которое становится настолько огромным, сложным и технологичным, что начинает действовать почти автоматически.

Макдональд выступал против вступления США во Вторую мировую, осуждал массированные бомбардировки Германии и Японии, позднее выступал против войны во Вьетнаме. При этом он не был обычным «антиимпериалистом» и не романтизировал противников Америки: в холодной войне он в итоге предпочитал Запад советскому блоку.

Его главный страх можно сформулировать иначе: что происходит с человеком, когда политика, война и культура становятся слишком большими?

Современная война представлялась ему системой «полного автоматизма», где научная рациональность парадоксальным образом создает совершенно иррациональную машину уничтожения. Ядерный апокалипсис он описывал почти мифологически — как Götterdämmerung, «сумерки богов», только уже без богов.

Ту же проблему Макдональд видел и в культуре.

Его знаменитое различение Masscult и Midcult было направлено против культуры, производимой как промышленный товар. Масскульт стандартизирует реакции аудитории и создается уже не столько художником, сколько культурным «техником».

Но еще опаснее для него был Midcult - продукт, который сохраняет шаблонность массовой культуры, одновременно надевая на себя костюм «серьезного искусства».

Война, массовая культура, бюрократия, огромные государства - для Макдональда это были разные проявления одной проблемы.

Гигантский размер современной системы постепенно вытесняет личность. Человек превращается в функцию организации, аудиторию, электорат, потребителя или элемент военной машины.

Отсюда и его любовь к маленьким журналам.

Основанный им журнал Politics никогда не имел большого тиража - он не превышал примерно пяти тысяч экземпляров. Но именно там публиковались Симона Вейль, Джордж Оруэлл, Ч. Райт Миллс, Пол Гудман и другие интеллектуалы. Для Макдональда маленькое издание было ценно именно потому, что оставалось человеческим голосом.

В конце жизни его особенно занимала мысль о политике, в которой еще присутствует личность. Поэтому он так высоко ставил Ганди - «последнего политического лидера», который оставался человеком, а не маской, радиоголосом или институтом. И поэтому надеялся, что небольшие журналы смогут сохраниться как убежища индивидуальности в эпоху культурного и политического автоматизма.

У Юлиуса Эволы в «Восстании против современного мира» есть любопытное противопоставление двух типов римского брака. Он связывает их с двумя началами, которые, по его мнению, сосуществовали в самой римской цивилизации: хтоническим и ураническим.

Хтоническому началу Эвола относит брак прежде всего как земное, практическое и имущественно-родовое установление. Женщина переходит под manus viri - «руку», то есть власть мужа. Здесь союз мужчины и женщины существует прежде всего на социальном и природном уровне: семья, продолжение рода, хозяйство, власть главы дома.

Другой тип - уранический, сакральный брак, воплощением которого Эвола считает confarreatio. Это уже ритуальный союз - hieros gamos, «священный брак». Именно сакральный элемент, по Эволе, превращает соединение полов из природного факта в нечто принадлежащее Традиции. Земной союз получает высшее, трансцендентное освящение. Сам Эвола прямо противопоставляет «светский и практический» тип брака ритуальной confarreatio, связывая первый с хтоническим, а второй с ураническим компонентом Рима.

Здесь важно отделить интерпретацию Эволы от собственно римского права. Римские юристы не делили браки на «хтонические» и «уранические». В древнейшем праве существовали три способа установления супружеской manus: confarreatio, coemptio и usus. Confarreatio действительно была торжественным религиозным обрядом: в присутствии верховного понтифика, фламина Юпитера и десяти свидетелей супруги участвовали в ритуале с хлебом из полбы; она была особенно связана с патрицианской и жреческой средой. Coemptio представляла собой символическую юридическую «покупку», а usus позволял возникнуть manus вследствие длительного совместного проживания.

⚡️ Здравствуйте, Дорогие подписчики!

Представляем вашему вниманию подборку полезных каналов в сфере «Образование и наука» 🔥
Будем очень рады, если вы найдете для себя что-нибудь полезное.

❗️Ссылка на папку:

https://t.me/addlist/5Q4UY4ND2X1lNTNi

Удивительно, но истоки вегетарианства уходят в античную философию

У Порфирия есть трактат «Περὶ ἀποχῆς ἐμψύχων», обычно переводимый как «О воздержании от животной пищи» или «О воздержании от одушевленных».

Он был написан в III веке и представляет собой один из наиболее последовательных античных текстов в защиту отказа от употребления животных в пищу.

Порфирий рассматривает этот вопрос не как диетическую рекомендацию. Для него важнее другое. Если человек способен жить, не причиняя животным ненужного вреда, то удовольствие от пищи само по себе не является достаточным основанием для убийства. Отсюда его связь между воздержанием и справедливостью.

«τὸ δίκαιον συναύξεται διὰ τῆς ἀποχῆς»
«Справедливость возрастает благодаря воздержанию».

Отдельно Порфирий спорит с представлением о животных как существах, полностью лишенных разума.

Он обращает внимание на их память, ощущения, поведение и способность взаимодействовать друг с другом. Поэтому граница между человеком и другими животными, по его мнению, недостаточна для того, чтобы вообще исключить последних из сферы справедливости.

Ещё более прямо эта мысль сформулирована в третьей книге.

«ἡ φυγὴ τῆς ἐμψύχου τροφῆς φυγὴ ἦν τῶν περὶ τὴν τροφὴν ἀδικημάτων»
«Отказ от животной пищи был отказом от несправедливости, связанной с пищей».

При этом Порфирий не утверждает, что человек вообще не должен пользоваться природой. Он различает необходимое для существования и то, что делается ради удовольствия.

Именно избыточное причинение вреда ради наслаждения становится для него философской проблемой.

Философский реверанс всем бегунам:

Душа "бежит" от телесного мира, потому что, как показывает Платон в "Кратиле", слово "бог" образовано от слова "бег"; божественность состоит в "бегстве отсюда".

На это намекает Сократ и в последней сцене "Федона":

- А как нам тебя похоронить?
- Как угодно, - отвечал Сократ, - если, конечно, сумеете меня схватить и я не убегу от вас

Из прекрасного М. Элиаде - лучшего "бытийного" понимания мифа ни у кого не найти.

Непреложная ценность мифа постоянно подтверждалась ритуальными действиями. Восстановление в памяти и реактуализация первоначальных событий помогали человеку первобытного общества различать и удерживать в памяти реальность. Благодаря длительному повторению парадигматического жеста, что-то незыблемое и постоянное раскрывается во вселенском потоке. Периодически повторением того, что было in illo tempore, внушается уверенность, что есть нечто, существующее в форме абсолютного. Это «нечто» «священно», то есть имеет сверхчеловеческую и сверхвселенскую природу, но тем не менее доступно человеческому опыту. «Реальность» раскрывается и выстраивается, исходя из «трансцендентного», но такого «трансцендентного», которое можно пережить в ритуальном действии, и в результате оно становится составной частью человеческой жизни.

Этот «трансцендентный» мир Богов, Героев и мифических Предков доступен, поскольку человек архаического общества не признает Необратимости Времени. Мы уже констатировали: ритуал отменяет Время светское, хронологическое и восстанавливает сакральное время мифа. Люди становятся современниками подвигов, совершенных богами «во время оно». Бунт против необратимости времени помогает человеку «конструировать реальность», а с другой стороны, освобождает его от груза потерянного времени, давая ему уверенность, что он способен отменить прошлое, начать заново свою жизнь и воссоздать свой мир.

Имитация парадигматических жестов Богов, мифических Предков и Героев проявляется не в «вечном повторении одного и того же», не в результате полной культурной неподвижности. Этнология не знает ни одного народа, который не изменялся бы с течением времени, который не имел бы истории. На первый взгляд, человек архаического общества бесконечно повторяет один и тот же жест. В действительности же он без устали завоевывает мир, организовывает его, преобразует природный пейзаж в культурную среду. С помощью модели для подражания, раскрытой космогоническим мифом, человек становится в свою очередь творцом. Может показаться, что мифы парализуют инициативу человека, поскольку кажутся незыблемыми, в действительности же они побуждают человека к творчеству, открывают все новые перспективы его изобретательному уму.

Миф дает полную уверенность человеку в том, что все, что он готовится сделать, уже когда-то было сделано, он помогает прогнать сомнения, которые могут зародиться относительно результатов предпринимаемых действий. Зачем колебаться перед предстоящим морским путешествием, если мифический герой его уже осуществил в легендарные времена? Нужно только следовать его примеру.

P.S. Кстати, на фото очень приятное на ощупь издание 2026 года от "Академического проекта"

Ха-ха, но в целом читать Дебора с удовольствием практически невозможно. Очень витиеватый и запутанный стиль изложения, внутри которого, даже если пытаться, какой-либо глубины не найти. Или я не прав?

«Il partito dei proprietari del proletariato» — «партия собственников пролетариата».

Одно из тех выражений у Ги Дебора, которые хочется просто выписать отдельно.
Партия, созданная от имени рабочего класса, постепенно становится структурой, которая уже не столько представляет его, сколько распоряжается им.
Очень короткая формула, в которой половина всей истории XX века.

Недавно я прочитал «Общество спектакля» Ги Дебора и в одном из фрагментов отметил для себя фамилию Альдо Моро. Имя показалось важным для контекста, поэтому позже решил отдельно разобраться, о ком идет речь.

История оказалась напрямую связана с темами, которые интересовали Дебора: политической властью, публичной информацией, терроризмом, деятельностью спецслужб и тем, как общество воспринимает крупные события.

Альдо Моро — один из наиболее заметных итальянских политиков послевоенного периода. Он несколько раз занимал пост премьер-министра Италии и был одним из лидеров Христианско-демократической партии.

В 1970-е годы Моро поддерживал идею так называемого «исторического компромисса» — сближения христианских демократов с Итальянской коммунистической партией и постепенного включения коммунистов в систему государственного управления.

Для Италии периода холодной войны это был крайне чувствительный политический вопрос.
16 марта 1978 года Моро был похищен членами леворадикальной организации «Красные бригады». Во время нападения были убиты пятеро сотрудников его охраны. Моро провел в плену 55 дней. За это время он написал множество писем политикам, коллегам и родственникам, призывая правительство начать переговоры. Итальянские власти заняли жесткую позицию и отказались вести переговоры с террористами.

9 мая 1978 года Альдо Моро был убит. Его тело обнаружили в багажнике автомобиля в центре Рима. Само дело Моро стало одним из наиболее обсуждаемых эпизодов итальянских «свинцовых лет» — периода политического терроризма, убийств, деятельности радикальных группировок и многочисленных скандалов вокруг государственных структур и спецслужб.

Именно поэтому эта история особенно интересовала Дебора. Для него важным был не только вопрос о том, кто непосредственно совершил преступление. Его интересовало, каким образом подобные события существуют в публичном пространстве.

Общество получает огромное количество информации: заявления правительства, сообщения террористов, газетные расследования, политические версии, утечки, опровержения, материалы спецслужб.
Но увеличение количества информации не обязательно приводит к увеличению понимания.

Иногда происходит обратное: чем больше появляется версий и объяснений, тем сложнее установить реальные связи между событиями. Дебор рассматривал дело Моро именно в таком контексте — как пример общества, в котором политическая реальность все чаще существует одновременно с ее публичным изображением.

При этом важно разделять факты и интерпретации. Похищение и убийство Моро «Красными бригадами» являются установленными историческими событиями. Более широкие предположения о роли спецслужб, тайных структур и политических групп остаются предметом споров и различных версий.

Но сам вопрос, который возникает из этой истории, остается актуальным:

становится ли общество лучше информированным, если объем доступной информации постоянно растет?

Или в определенный момент избыток сообщений, версий и комментариев сам начинает мешать пониманию происходящего?

🎹 Игорь Николаев против Аристотеля: на одну причину больше

«И у меня на это пять причин» — поёт Николаев, и дальше перечисляет: ты, твои мечты, твои слова, ложь и боль оттого, что умерла любовь.
Пять причин, чтобы не научиться жить одному.

А вот Аристотелю, чтобы объяснить существование всего на свете — от камня до звезды, от статуи до самого космоса — хватило четырёх. В пятой книге «Метафизики» он перебирает все смыслы слова «причина» и заключает: всё сводится к четырём очевидным видам.

Смотрите, как это работает на той же статуе:
▫️ Материальная — из чего? Из мрамора.
▫️ Формальная — что это вообще такое? Замысел, форма, по которой глыба становится именно фигурой.
▫️ Движущая — кто запустил процесс? Скульптор с резцом.
▫️ Целевая — ради чего? Ради красоты, заказа, храма.

Четыре раза спросить «почему?» — и получить четыре разных, но одинаково честных ответа, не зависящих друг от друга.

Так что Игорь Юрьевич, при всём уважении, переборщил. Пятая причина — «боль оттого, что умерла любовь» — у Аристотеля бы не прошла как отдельный вид. Это, скорее, целевая причина наоборот: любовь была тем «ради чего», и когда цель исчезает, рушится вся конструкция. Один пункт, а не пять.

Хотя… попробуй объясни это человеку, который не научился жить один. Тут уже не до метафизики. 🥲