В русской классике есть история о юноше, который бежал из «хранительных, сумрачных стен» монастыря на волю и в финале обрел смерть, но мы все равно восторгаемся им как сильной, мощной личностью, которая боролась за свободу до последнего вздоха. Юноша полноценно пожил каких-то несколько дней и безропотно принял смерть как благо. И имя, а точнее, прозвище этого семнадцатилетнего юноши, героя одноименной лермонтовской поэмы, – Мцыри.

Почему финал поэмы по факту трагичен (Мцыри не достигает своей родины, не выдерживает боя с природой, возвращается обратно в ненавистный монастырь, да еще и умирает в конце), а у нас такого ощущения нет? Почему Лермонтов наделяет такой грустный финал по-настоящему жизнеутверждающим пафосом?

Потому что надо сначала ответить на вопросы, что такое в «Мцыри» смерть и что такое свобода? А для этого откроем статью великого филолога, знатока литературы 19 века, Юрия Манна. В своей книге о русском романтизме, в 6 главе (под названием «Над бездной адскою блуждая. Романтические поэмы Лермонтова») Манн обращает внимание на то, как Мцыри поглядывает на природу, оказавшись на воле. Отчужденный от братьев-монахов, всю жизнь мечтавший вырваться за пределы стен, Мцыри вдруг обнаруживает, что породниться с природой, как бы ни хотелось, он не может. «Образы естественного хода», в терминологии Манна, облака, птицы (помним, сколько в «Атаке титанов» фреймов с птицами, да?) и могучий конь, показывают всю немощь Мцыри – простого человека, которому не дано так же легко перелететь через горы или перескочить через зияющую пропасть. И вопрос: «Что я пред ним?» – вскрывает это осознание. Мцыри начинает догадываться, что природа обратилась против него не только в плане «запутала дорогу, изжарила солнцем, свела с барсом», но и в том, что и само человеческое тело – мясной ограничитель, данный Мцыри природой, который никогда не позволит ему достичь истинной свободы.