В связи с активизировавшимся интересом общественности к происходящему в Иране исследование феномена политического ислама в XXI веке выглядит особенно актуальным. Я не буду писать о современном состоянии иранского государства и сознательно дистанцируюсь от политического прогнозирования. Однако для понимания процессов, разворачивающихся сегодня, порой необходимо вернуться к их религиозным истокам.
В этом контексте мне хотелось бы кратко показать соотношение религии, политики и общества на примере понятий, ключевых как для средневекового, так и для современного Ирана, а также для исламской традиции в целом, - валайа и вилайа (или валайат и вилайат).
Оба термина восходят к семитскому корню в-л-й, имеющему два основных значения:
«быть близким», а также «править, управлять». Различие между понятиями валайа и вилайа определяются, скорее, не столько написанием, сколько контекстом их употребления.
Начнем с понятия валайа. Развернутая концепция святости (валайа, валайат) формируется в трудах теоретиков исламского мистицизма уже с X века. В этих сочинениях рельефно проступает образ подлинного исламского подвижника - вали, «друга Божьего».
Так, о качествах «друзей Всевышнего» писал выдающийся исламский ученый и знаток пророческой традиции Мухаммад ибн Али ат-Тирмизи (ум. 892).
Он выделял восемь критериев святости, среди которых ключевыми были божественное вдохновение (илхам), проницательность и интуиция (фирасат), а также способность творить чудеса (карамат) - как при жизни, так и после смерти.В шиитской традиции «другом» Всевышнего, ближайшим помощником Его и Пророка, предводителем и наставником верующих - т.е. вали и одновременно имамом - признается Али ибн Аби Талиб, зять и ближайший сподвижник Пророка. Каждый последующий имам также является носителем валайа, проявляющейся в своем времени и в своей форме.
Однако святость в исламе никогда не оставалась исключительно внутренним, сокровенным измерением. Здесь мы подходим ко второму понятию - вилайа.
Под вилайа чаще всего понимается благословенность земных дел вали, включая его власть над последователями, поскольку он воплощает волю Бога. В этом смысле вилайа заключает в себе идею политико-правового управления и может трактоваться как власть, опека или юрисдикция.
Итак, согласно наиболее популярной точке зрения, валайа представляет собой метафизическое измерение, относящееся к сфере батин (сокровенного), тогда как вилайа - категория более «земная», связанная со сферой захир (явленного). Иными словами, если первая отвечает за онтологическое основание власти, то вторая - за ее общественное и правовое воплощение.
Эта краткая ретроспектива постепенно подводит нас к концепции, лежащей в основе современной Исламской Республики Иран и являющейся ее структурным и легитимирующим ядром, - велайат-е факих (араб. вилайат ал-факих).
Данная политико-правовая доктрина основана на праве исламских богословов-законоведов (факихов) действовать от имени подлинного носителя валайа - двенадцатого имама Мухаммада ал-Махди - в период его «великого сокрытия». В отсутствие имама Верховный лидер-факих наделяется правом иджтихада, то есть самостоятельного выведения норм и решений по вопросам, на которые не существует прямого указания.
Таким образом, иджтихад сохраняет форму руководства общиной в рамках шариата, а факих, не являясь самостоятельным носителем валайа, осуществляет вилайа по поручению и в условиях отсутствия истинного вали.
В современном политическом устройстве ИРИ валайа и иджтихад существуют в тесном симбиозе. Исключение любого из этих элементов приводит к концептуальной неполноценности системы: без валайа исчезает ее онтологическое основание, а иджтихад превращается в догматизм и буквализм. Валайа же без иджтихада - в условиях «великого сокрытия» последнего имама - остается «немой» и не способной воплотиться в устойчивой общественной форме.