не дай этому исчезнуть, пожалуйста.

у него никогда не было времени на обыденные вещи: жизненный поток из проблем и людской толпы гнал его вперед изо всех сил, лишь бы не дать осознать важность тишины без подсчета времени. останавливаться было опасно, был риск не вернуться в муравьиный строй из человеческих рук и ног ускоренного до предела, был риск мечтать о чем-то, чего он не вспомнит сейчас, был риск, о котором он не помнит, но который должен был отворить запертые двери в его забитом от мусора черепе и направить его на что-то. он бы с удовольствием сейчас щелкал ручками дверей, отыскивая это что-то. в каждой из них он бы находил ответы, он бы стаскивал часы со всех стен и полок, он бы избавился от противного тикающего звука, сжимающего горло тисками с помощью цифр из пластика, он бы начал прислушиваться к тишине, с благоговением не находя звука топающих повсюду ног, идущих вперед с тупым знающим скрежетом от подошвы. он бы нашел тишину везде: в шелесте листьев и в высокой траве, в лучах солнца и плывущих облаках, в земле, в паутине между деревьями, в каплях росы, в журчание воды, в любом доме, в любой квартире, в любой кухне, в любой спальне, в любом углу, в любом мире, даже если мир один, даже если сотни или тысячи.

но дело в том, что у него больше нет времени, а тишина встречает его молчанием. дело в том, что время не меняется, а пространство вокруг требует чуть больше часов, может быть, минут, а может и секунд. дело в том, что все часы в этом проклятом пространстве увешаны на стенах, стоят на полках и лежат в ящичках, чтобы в унисон заполнять тишину молчанием. время, часы и молчание – коварность жизни. если бы он знал, он бы сошел с назначенного пути раньше, а сейчас бы не был так безнадежно испорчен неудобными мировыми обстоятельствами, которые время игнорирует, даже если единственный мир рассыпается на кусочки без возможности собраться заново в целое, наполненное и человеческое.

но сейчас есть: оно встречает его гудением из недосказанных слов и мыслей, оно приветствует его ничем и одновременно всем что могло бы предложить взамен на отнятую тишину.

не дай этому пропасть, пожалуйста.

***
он мог бы начать говорить, рассуждать вслух, смеяться громче, думать усерднее, и он мог бы перейти на крик, но ему было страшно. он мог бы подтвердить свое сумасшествие одним словом, закончить дни непрерывного молчания одним предложением, сказанным в пустоту коридора или в раковину в ванной или на кухне, между нерабочим холодильником и столом с тремя ножками, четвертую обещано было починить, но обещания больше не имели значение, они растворялись вместе с одиночеством дома, бросаясь во все щели, оседая на кончики волос и мазались о кожу.

#черновик он старый я не хочу его дописывать приятного всем