Как своему человеку, Мэлу Бруксу вручили впоследствии несколько Оскаров, на 41-й церемонии было совсем смешно: получив Оскар за лучший сценарий, он обогнал Кубрика и Кассаветиса. О том, как устроена система подобных наград в Америке мы знаем на примере «Твин Пикса», который не получил ни одного «Грэмми» (несмотря на рейтинги), и который проиграл на одной из церемоний «Санта-Барбаре».

Линч для блезиру кивал и поддакивал Бруксу, делая карьеру, и это дало ему впоследствии выход на Лаурентиса, который как раз искал нужного человека в теме для экранизации «Дюны», но не сложилось, не туда попал. Кубрик, например, всё про Линча сразу понял и лестно отозвался о его первом фильме: в «Голове-ластике» убийство ребёнка влечёт за собой схлопывание мира, растворением в свете, что симметрично рифмуется с концовкой «Твин Пикса», где попытки «спасти Лору» и «убить Боба» (напомним, что образ неслучаен, и, например, мальчик Боб буквально приносится в жертву в «Убийстве священного оленя» Лантимоса, и такая же смерть есть в «Одержимой» Жулавски – Боб тонет в ванной, и там тоже всё кончается катастрофой), и все попытки «пошуршать в Бездне» кончаются таким же крахом всего. Брукс этого не понял: поверхностную символику знает, а в семантических структурах не разбирается. Справедливости ради, тут стоит отметить, что это неудивительно, подход к созданию кино у Линча сложный (и мы в рамках формата очень поверхностно касаемся самих произведений), не зря Михайлов говорил о том, что единственный человек в кино, который «плетёт глубинные узоры» - это именно Линч.