«Из-за длительного нахождения внутри ситуации насилия оно начинает казаться нормой», — история человека с кПТСР

Причиной ПТСР могут стать не только единичные травмирующие ситуации вроде теракта или аварии, но и повторяющиеся события, внутри которых человек может находиться долгие годы. Тогда речь идет уже о комплексном посттравматическом расстройстве, кПТСР.

Этот диагноз есть в Международной Классификации Болезней-11, которую приняли во многих странах. Но в России она не действует, поэтому получить этот диагноз можно только у частных психиатров. Из-за этого кПТСР часто не распознают, что затрудняет получение помощи.

Совместно с проектом «Открытое пространство» делимся историей жизни человека с этим диагнозом.

«Большую часть жизни у меня была депрессия и сильная тревога, в подростковом возрасте — суицидальные мысли и симптомы, схожие с проявлениями расстройства пищевого поведения.

В начале 2022 года, в возрасте 28 лет, я наконец добрался до психиатра и начал медикаментозную терапию. Уже тогда я подозревал у себя кПТСР, но в государственном учреждении мне поставили другой диагноз.

Когда я впервые обратился к психологу, то узнал, что в детском и подростковом возрасте сталкивался с родительским абьюзом. Это довольно распространенная история: из-за длительного нахождения внутри ситуации насилия оно начинает казаться нормой. Особенно в раннем возрасте, когда ребенок полностью зависит от взрослых.

В моей семье не было физического или сексуализированного насилия, в основном психологическое. Эту невидимую форму абьюза часто недооценивают, и в моем случае она привела к кПТСР.

Мои приступы тревоги, как правило, были связаны с травмой родительского абьюза. Она проецировалась на взаимоотношения с другими людьми. К тому же, ситуацию ухудшал длительный депрессивный эпизод. Из-за кПТСР я ощущал себя, как герой фильма или компьютерной игры, который наблюдает за собой со стороны, а предметы вокруг него предательски начинают выглядеть иначе.

Иногда я переставал понимать, где нахожусь и как сюда попал. Было ощущение, что я подросток и продолжаю оставаться в родном городе, откуда уехал несколько лет назад.

Сейчас я работаю в подходах, признанные эффективными при работе с ПТСР — EMDR (психологическая практика с движением глаз) и пролонгированная экспозиция (практика, где пациент под наблюдением психолога "проживает" травмирующую ситуацию). Они подразумевают систематическую работу с точечными воспоминаниями и тем, какую реакцию они вызывают в настоящем. Также полезно пробовать делать то, чего избегаешь из-за ПТСР, в моем случае — взаимодействовать с людьми и учиться строить близкие отношения.

От кПТСР можно вылечиться. Хотя это и долгий путь, полный столкновения со своими страхами и тревогами, которые часто выбивают из колеи. Но чтобы стало лучше, нужно на какое-то время почувствовать себя хуже.

Так, мне бывает очень тревожно на сессиях, и периодически хочется обсуждать с терапевткой что угодно, кроме первопричины расстройства. Тем не менее, я вижу результат. Мое общее психологическое состояние улучшается, в том числе — благодаря медикаментозной терапии. Надеюсь, в будущем мне станет проще получать позитивный опыт от того, что пугало меня большую часть жизни».

Наши друзья из «Открытого пространства», которые помогли в подготовке материала, оказывают бесплатную психологическую помощь, а также сейчас собирают пожертвования для дальнейшей работы.