меня зовут вячеславя*

мой пес стал человеком
а я ещё в пути

The Unbearable Lightness Of Being, 1988

🕊️

сегодня год, как нет с нами саши проваловой. рецензия на её спектакль, где я выступила режиссёром

https://telegra.ph/poslednij-oplot-moego-serotoninovogo-podkrepleniya-04-24

вечер с 25 на 26 марта
я пришла со смены хромая периодически постанывая от боли. у меня нет летней обуви от чего я хожу в зимних сапогах что не особо удобно, особенно на заводе. перед сменой я сходила в секонд хенд на дубровке, но не нашла там обуви, за то купила симпатичный персиковый шарф, он идеально подходит для прощаний на перроне или «взлетные огни аэродрома»
на смене на меня орала женщина из с.кореи. русских она очень не любит, за то с иными народами кентиться. абсурд. на меня кричит женщина из северной кореи о том что я плохо работаю. потом она кричала, что я выполнила сверх нормы. эрви гибер
я выпила шот джина с швепсом и сладко поспала после завода, моим ногам стало чутка легче. проснувшись, дома были гости, дорогой друг тимофей, он позвал меня и ещё пару наших коммунаров на выступление какого-то американца на пушкинской
зайцем проскочили на Новокузнецкой, я пошла растрепанная и в тапках, очень уж было тяжело касаться своих ног, от чего тапки стали оптимальным вариантом. было достаточно забавно, я подумала, что в россии именно новое поколение так не играет, а вот у дедушек постарше в подземных переходах я такое видела много, это было лет 7 назад, когда я только начинала стритовать, и всматривалась в каждого встречного, много что-то искала. я давно ушла из музыки, но если в общих чертах это типо особой ритмики более рокнрольной что ли, сейчас это слово правда совсем испоганилось. особенно мы сошли с ума когда он начал петь wind of change. россия, 2026, садовое, интернет отключён, атмосферка катастрофы. мы стоим в баре, перед нами играет винд оф чейнж американец и мы пытаемся понять это конец или начало? я хотела записать последующий разговор с ним (для фильма), но телефон почему то не записал. он говорил про капитализм и действия запада, провоцирующие всем известный конфликт и как гулял по майдану после своего выступления. я выпила немного маргариты (каждый раз когда слышу подобные слова вспоминаю как брэд пит в бесславных ублюдках пытался косить под итальянский акцент, улыбаюсь)
вспомнилось ещё, как мы ставили в театре (когда я занималась у хабенского) этюды, и в один из разов мы ставили что-то под we will Rock u. в нашей среде были классные песни, моё поколение студийцев и чутка старше было просто очаровательным. режиссёр начала кричать на нас, мол все не то, какое нафиг квин, и когда закончила, сказала: «вот вы знаете, эта песня... вы, конечно, не помните, а я помню, как под эту песню рушили берлинскую стену». я в общем-то говорила ребятам, что этюд надо более эпичным делать, слишком уж грандиозное оно, а мы из неё только смешные постукивания и взяли. со скорпионсами та же тема была. и вот сейчас меня терзает вопрос о характере всех этих постукиваний....
бар, москва, американец, мы пытаемся болтать на французском и я понимаю, что я ещё и ничего не понимаю в разговорной форме - ну да, запоминание через текст тяжёлая вещь. обсуждаем кто куда хочет, обсуждаем, что мы все рады бы остаться, что мы все верим, но только мы и верим, а никто больше и не верит, а от безверия хочется сдохнуть.
потом мы пошли по домам, прошли мимо большого театра, Маркса, заслоненного машиной первого канала, ресторана "страна которой нет" и кучки полицейских. это моя любимая локация на контрасты. потом взяли по бургеру, что-то поели, пришлось купить сиги, ведь мои украли. обсуждали героя моих грёз (как мы дрались с ним на ножах, я пришла на кинопоказ третьей части ночи на чешском домой к пчелу, с меня стекала кровь, и я облила ему весь дом кровью, а герой моих грёз обблевал ему пол, и мы опоздали на два часа, и все меня ждали, и там была половина людей, которые очень разбираются в кино, и часть, которая может только пускать шутки про мефедрон), и потом мы обсудили то, как грустно, когда твои слова не воспринимают, ведь в этой стране, может это самая актуальная потребность, я дошла до дома и всю ночь учила французский и много переживала

все что остаётся это придумать мир где красивые его жители ужинают хрустальными кувшинками