Обычное утро. Адам ещё спал, Оливия уже проснулась и пошла в ванную умыться. В её голове была куча мыслей: о браке, о жизни и о будущем. Умывшись, девушка направилась на кухню готовить завтрак, только себе. Как всегда, она готовила яичницу с салатом. Пока Оливия готовила, спустился Адам — в одних штанах — и подошёл к ней. Взял за талию и усадил на кухонную столешницу.
— Адам! Пусти.
— Нет. Значит, мы уже две недели живём вместе, и ты не решилась приготовить завтрак мужу?
— Нет и не решусь. Я в рабыни не нанималась. Хочу — готовлю, хочу — не готовлю. А теперь пусти.
Она ударила его по плечу. Он приблизился.
— Рабыня… хммм. Могу нанять, деньги позволяют. Но зачем мне ещё одна женщина, если есть ты? И да, ещё раз ударишь — пожалеешь.
— Мне всё равно, Адам. Ты мне и так виноват, моё буэно сожрал, а я его люблю.
— А меня?
— Тебя ненавижу.
— Мило. Я тоже тебя люблю.
Он отпустил её, и она слезла со столешницы, фыркнув.
— Спасибо. Теперь мне лень готовить новый завтрак. Этот сгорел. Большое спасибо, дорогой!
Слово «дорогой» она произнесла с такой ненавистью, что Адам только закатил глаза. Оливия пошла в спальню, завалилась на кровать и прикрыла глаза.
Тем временем в заброшенном здании за городом.
Парень держал фотографию Оливии и произнёс:
— Если она не будет моей, значит, будет ничьей.
Он кинул фото на стол и пошёл к выходу.
Дома у Адама и Оливии.
— Олив, кушать будешь? — спросил он.
— Нет, иди нахуй.
— Как знаешь. Я на работу. Хорошего дня, любимая.
— И тебе не хорошего дня, пиздюк.
Адам закатил глаза и вышел из квартиры.
Оливия не решила долго сидеть дома. Под вечер она собралась: серые спортивные штаны, белый свитер — и пошла к набережной.
— Ох, чёрт, семь процентов. Я дура. Идеально. Ещё и павербанк забыла. Не день, а сказка…
Девушка не договорила. Её схватили и закрыли рот тряпкой, пропитанной какой-то жидкостью, от которой она потеряла сознание. Парень закинул её в багажник и поехал к заброшенному дому за городом.
— Лучше бы ты, Оливия, взяла тогда кофту..)
Post #176
50