На первом этаже дома живут цыгане и бесплатно создают нам полиморфизм и эклектику.

Это их табор уходит в лобби и оставляет после себя красивые бумажки, но не деньги. Это на решетках их террасы флагами независимости и пофигизма развеваются пеленки, покрывала и пододеяльники. Это им, детям свободы и вольного ветра всегда душно, и они оставляют дверь в подъезд открытой даже ночью. Действительно, а кого опасаться? Чужих цыган?

Кстати, о чужих цыганах. Не о таких, как наши, в кедах с ВБ, а о тех, которые из детства - с колодой карт, в бусах и черных косах из-под платка.

Однажды, когда я училась классе в седьмом, меня делегировали в город за тортами ко дню именинника. Я взяла с собой соседку из шестого, и мы поехали.

Всю дорогу я трепетала сердцем, замирала животом и задыхалась горлом, потому что это была одна из первых самостоятельных поездок. Доехали нормально, осталось купить торты и можно возвращаться.

И вот, когда до магазина было рукой подать, нас взяли в кольцо несколько цыганок. Дальше все по схеме:

-- Красавица, любовь тебя ждет! Парень в тебя влюблен! Жить без тебя не может!

А я тогда вообще была не красавица и как-то сразу немного заподозрила женщин в неискренности.

-- Позолоти ручку! – оттеснили две наглые бабы мою испуганную соседку, -- дай рубль! Дунь! Ой улетел! Потому что проклятье на всей семье. Надо еще рубль! Еще дуй! И он улетел! Надо еще денег, чтобы колдовство снять! Деньги вернутся!

Две другие, звеня монистами, угрожающе надвигались на меня.

-- Проклятье! Все умрут! Деньги нужны! – галдели они.

От страха меня парализовало, и я была готова отдать им не то что всю наличность, но и правую почку. Только своих денег у меня не было. А если бы я отдала общественные, то для возврата одноклассникам мне пришлось бы просить эту немыслимую сумму у мамы.

И если с цыганами у меня был шанс выжить, то с мамой нет. Я, подвергая всю семью риску, сжимала деньги в кармане и на все предсказания о скорой нашей кончине, повторяла как заведенная:

-- Денег нет. Денег нет. Денег нет.

Увидев приближающихся прохожих, цыганки растворились, напоследок пообещав через неделю соседке возврат денег, а мне мученическую смерть.

Про торты уже не помню, наверное купили. Зато помню, с каким ужасом ждала назначенного всей семье смертного дня. Он наступил, но мы не умерли. Правда, и деньги к соседке так и не вернулись.

С тех пор я не боюсь цыган, даже если они в трехъярусных юбках и с пиковым тузом в руке. А уж тем более меня не смущают наши местные. Вот только бы однажды утром, выходя из подъезда, не обнаружить привязанных к оградке террасы коней.