УЩЕМЛЯТЬСЯ И ПРЕТЕРПЕВАТЬ!

Собрание единоотечественников открыла Эльвира Эльдаровна, поправив очки, в которых отражалась вся глубина народного страдания. Она доложила высокому собранию, что ущемляется и претерпевает согласно принятому на прошлом собрании регламенту, с соблюдением всех ГОСТов и технических условий страдания, но есть ещё несознательные товарищи, которые отстают от намеченного плана, демонстрируя вопиющий дефицит жертвенности.

В этот момент от напряжения у Антона Петровича из носа выскочила изумрудная, как малахит шестой категории, сопля и повисла над самой губой, сверкая на свету, как символ его личного вклада в коллективное горе. Антон Петрович претерпевал, но ущемляться никак не желал и смутно понимал, в каком огороде сейчас бушевал бурак абсурда.

«Соберись, тряпка!» — с этими словами Андрей Карнеев смачно зарядил Антону Петровичу с локтя по печени, от неожиданности сопля влетела обратно в сопло со скоростью баллистической ракеты «Тополь-М», предназначенной для нанесения ответного удара по врагам народного счастья. Антон Петрович принял свой обычный, но по-прежнему не презентабельный вид, напоминающий о том, что истинное страдание не бывает фотогеничным.

«Товарищи, — Эльвира Эльдаровна продолжила собрание, поправляя галстук, повязанный в знак солидарности с угнетёнными слоями населения, — нам крайне и архиважно ущемляться и претерпевать ежедневно, ежечасно и ежеминутно, это залог нашей общей победы над здравым смыслом и прочими пережитками прошлого».

Светлана Вадимовна, которая ущемлялась и претерпевала исключительно до 1991 года, поскольку после этой даты перешла в разряд тех, кто наблюдает за ущемлением со стороны, попыталась возразить: «Дамы и господа, а не замахнуться ли нам на отца основателя "тёмных веков" Отечества нашего и провести обряд очищения в центре града Москвы?

У Андрея Карнеева от возмущения выпал глаз (третий за этот месяц, что говорило о его исключительной преданности делу) и он в очередной раз йопнул по печени Антона Петровича. «Твои происки, контра белая?» — зашипел он, и слюна закапала Антону Петровичу за воротник, символизируя живительную влагу патриотизма.

«Друзья!» — с широкой улыбкой начал Михаил Михайлович, младший «научный сотрудник» общества единоотечественников, защитивший диссертацию на тему «Квантовая природа коллективного страдания в условиях постмодерна». «Мой маленький бедный народ лишался, ущемлялся и претерпевал тысячи лет? Хочу вас заверить: мой личный символический капитал от этого не прирос ни на шекель, ни на йоту, ни на копьё! Может, стоит отредактировать наш коллективный габитус и вернуть заблудших товарищей в лоно целостного коллективного капитала, назначив уставные взносы в размере трёх страданий в месяц?» С этими словами он пронзил взглядом Антона Петровича и Светлану Вадимовну. На неё Михаил Михайлович имел особые виды, зная, что ущемляется и претерпевает Светлана Вадимовна исключительно из корыстных побуждений, надеясь на дивиденды в виде морального превосходства.

Секретарь Алиса старательно записывала слова выступавших в протокол собрания, она как никто знала толк в ущемлении и была самой претерпевшей из всех собравшихся, поскольку вела протоколы ещё с прошлого десятилетия, когда страдание было в моде.

«Товарищи, предлагаю подключить к нашей акции молодую поросль! Ущемляться и претерпевать надо поколениями, передавая эстафету страдания как семейную реликвию!»

У Антона Петровича снова из носа выскочил изумрудный личный символический капитал. Вся его поросль висела на шторах годами, формируя уникальный биоценоз, и внести свой вклад в гениальный план единоотечественников он мог только подпорченным текстилем и носовым секретом.

Андрей Карнеев занёс локоть над печенью Антона Петровича, но тот быстро вернул капитал в недра ганглия, продемонстрировав чудеса самоконтроля, достойные олимпийских чемпионов по страданию.