Мог ли дворянин стать крестьянином или нищим?

Представьте себе некое общество, где 0,7 % элиты владеют 28% основного источника доходов. 1,3 % еще 14%. Идущие за ними 10% претендуют на 37%. Наконец, треть не имеет права приобретать себе этот «актив», а также принимать участие в политической деятельности.

Как вы думаете, о чем идет речь? Об СССР? О структуре Российской Империи или Московского царства? Нет, это всего лишь социальная стратификация дворянского сословия в первой половине XIX в.

В прошлой статье я писал о стереотипах: в школе нам рассказывают про блистающее дворянство, чья жизнь состояла из управления поместьем (обязательно с парком и статуями), охоты (обязательно с собаками), балами и государственной деятельностью. Но еще задолго до вырубки вишневых садов в благородном сословии шла ротация. Мелкие дворяне могли взлететь наверх, а отпрыски древних родов – упасть вниз.

Дворянство было неоднородным. Историк Борис Миронов выделяет три страты: низшую, среднюю и высшую. Основной источник дохода в то время не земля, а крепостные. Именно о них шла речь выше. 28% крепостных крестьян находились в собственности 1% дворянства. Треть же благородного сословия со статусом «личного дворянина» вообще не имела на них право. Вести известный нам образ жизни с лошадьми и шампанским, а также с возможностью занимать должность в дворянском/коронном самоуправлении могла лишь верхняя и средняя страта. Но она составляла около 30% из всего дворянства.

Бедные дворяне постоянно продавали и закладывали имения крупным помещикам. Этому процессу способствовала традиция дележа наследства на равные части. Еще Петр I пытался ввести майорат и укрепить дворянское сословие. Но бесполезно.

На протяжении первой половины XIX в. мелкие аристократы “вымывались”, а средние и крупные консолидировались. Обнищавшие дворяне могли поправить свое положение упорной службой. Но чаще судьба несла их либо в интеллигенцию, либо в маргиналы.

«Среди же мелкого дворянства, – пишет историк Б. Миронов, – наблюдалось довольно значительное число деклассированных элементов, которые нигде не служили, не получили никакого образования, не имели крепостных, потеряли дворянское достоинство и по своему положению приблизились к крестьянству».

В пореформенное время началось обнищание дворянства. Больше всего от этого пострадали мелкие дворяне. Фигура обедневшего дворянина отражается в культуре. Можно вспомнить «Завтрак аристократа» Федотова. Герой одет в богатые одежды, но рукой он прикрывает краюху черного хлеба – на икру денег нет. А Мышкин из «Идиота» Достоевского в начале произведения, несмотря на древность рода, выглядит как нищий, и камердинер генерала размышляет: «или князь так, какой-нибудь потаскун и непременно пришел на бедность просить»

Но мог ли дворянин обеднеть настолько, чтоб пахать землю? Да. Миронов со ссылкой на статистические сборники пишет: «В 1846 г. в некоторых губерниях до 13% дворян лично занималось хлебопашеством». При этом речь идет именно о дворянах, а не однодворцах, среди которых были потомки еще допетровских «детей боярских».

В дальнейшем процесс ускорился. «В 1861-1895 гг. увеличение числа помещиков отставало от естественного прироста, а после 1905 г. обнаружилось уменьшение их численности, что свидетельствует о перемещении дворян-землевладельцев в другие социальные и профессиональные группы. Особенно болезненно этот процесс происходил в низшей страте: большое число дворян превращалось в простых хлебопашцев или пауперизировалось».

Падали ли дворяне еще ниже? Да. Порой доходило до того, что благородные женщины становились проститутками, а мужчины – спившимися люмпенами без определенного места жительства.

Зашел бы процесс еще дальше? Мы не знаем, так как социальные потрясения XX века навсегда уничтожили то благородное сословие.

#социальная_мобильность #новая_история #история_РИ