хакуджи и мичикацу пытались его образумить. нужны годы тестов, нужны добровольцы. но мудзан чувствовал, что солнце убивает его быстрее, чем вирус когда-либо сможет. он заперся в стерильном боксе и ввел себе сыворотку.
первые минуты все было хорошо. он вышел к команде, улыбаясь. а через час у него началась агония.

вирус мутировал. вместо защиты он начал пожирать клетки мозга, перестраивая их под себя. мудзан упал на пол, захлебываясь криком, а через минуту затих. хакуджи бросился к нему, пытаясь нащупать пульс. его не было. мудзан был мертв.

а ровно через 3 минуты он открыл глаза.

что самое ужасное, все они уже вдохнули тот самый воздух. доума, мичикацу, хакуджи. вирус вырвался наружу вместе с предсмертным хрипом мудзана.

они упали следом. а когда очнулись, мудзан стоял над ними. спокойный, улыбающийся.

—теперь мы семья.

мудзан не сразу понял, что с ним стало. но когда осознал, что видит, слышит и мыслит яснее прежнего — он пришел в восторг. он был мертв, но при этом бессмертен. солнце больше не жгло его — просто потому, что кожа больше не чувствовала боли. он победил. а остальные. они стали его тенью. они слушались, но в глазах Хакуджи теплился ужас. он помнил о жене, но стоило ему мысленно представить побег, как невидимая удавка сжимала горло. Доума же, напротив, довольно оглядывал свое новое тело. бессмертие и вечные игры — что может быть лучше? а Мичикацу молчал. он получил бессмертие, но не совершенство. он стал марионеткой. это злило его.

тогда мудзан вернулся в лабораторию. он создал сыворотку, которая блокировала агрессивную часть вируса, сохраняя разум. но идеальной она не вышла. доума, мичикацу и хакуджи обрели контроль над телом, могли говорить и думать, но их воля оказалась привязана к мудзану. они не могли ему перечить, не могли убежать. сыворотка превратила их в разумных марионеток.

мудзан назвал это «даром».
они назвали это проклятием.

через месяц после вспышки вирус расползся по миру. мертвые восставали, живые прятались. вирус принес миру не только смерть, но и новую силу. обычные зараженные, лишенные разума, оказались уязвимы к холоду. зимой, когда город заметало снегом, они впадали в анабиоз, превращаясь в ледяные статуи. выжившие научились пользоваться этим, заманивая орды на мороз. но это не работало против "семьи" мудзана. стабилизирующая сыворотка, превратившая их в марионеток, разогнала вирус в их крови так, что холод стал для них не более чем неприятным дуновением ветра.

и в этом аду нашлась девочка.

ее звали незуко. со своей группой выживших она однажды нечаянно заразилась вирусом от трупа, который уже долгое время разлагался на земле и заразил почву.
незуко оказалась уникальным случаем. природный иммунитет. ее организм не просто победил вирус — он подружился с ним. вирус поселился в ее крови, но не тронул мозг, сделав девочку идеальным носителем. она была заразна ((если укусит — заразит)), но сама оставалась собой.

когда мудзан узнает о ней, она становится его навязчивой идеей. его целью. не просто девочка. а та, кто смогла сделать то, что не смог даже он — приручить вирус без потери воли.

и если он получит ее кровь, ее иммунитет.. он сможет завоевать
мир.

((дополнительно о незуко))

в самом начале вспышки, когда город еще не пал, она нашла раненого. тот был в белом халате, бормотал что-то про "лабораторию", "вирус", "профессора". у него было странное лицо — не зомби, но и не живое. он истекал кровью.

незуко, рискуя собой, перетащила его в подвал, пыталась перевязать. её руки были в его крови. на руках были ссадины — она поранилась, пока тащила его через завалы.

тот человек умер у нее на руках. а через несколько часов у нее началась лихорадка.