Большинство из них задают одни и те же вопросы, на которые хочется ответить так, чтобы ни в одной прессе это не опубликовали.
-Как ты оказалась на СВО?
Так и тянет ответить что-то вроде: «для учебы - слишком тупая, для онлифанс - слишком старая, и вот - я здесь». Но шутку не оценят - у них вообще с чувством юмора чаще всего сложности.
-Как родители отнеслись к тому, что ты поехала воевать?
Да в восторге были, чо. Плакали от счастья, цветы вслед уходящему поезду бросали. Как нормальный родитель может отреагировать на решение ребенка ехать воевать?
-А семья у тебя есть?
Двух котов за членов семьи считать категорически отказываются почему-то…
И вот, когда
-А сколько ты человек спасла?
Тут никакого креатива в голову даже не приходит. Хочется просто включить им отрывок из старого американского фильма «Спасатель» про спасателей-пловцов.
Когда у Самого Главного Крутого Спасателя, про которого ходили легенды о количестве спасенных, спрашивают в конце фильма:
-Ну скажи честно - сколько?
Он немного заминается.
-22
-Воу… Ну, это не то, что слухи говорили, конечно, но тоже круто…
-Я потерял 22 человека. Я вел счет только потерям.
Когда говорят о том, что медики - циничные, бесчувственные скоты, слушая наши шутки. Как так можно шутить, вы в своем уме вообще? Когда видят, как ты пожимаешь плечами и скидываешь перчатки: «ребят, все. Эвакуации отбой». Видят - и не понимают.
Мы помним их всех.
Мы помним каждого.
-Сестренка, а я ходить смогу после этого?
-Даже бегать сможешь, если постараешься. Только продержись еще, мы почти доехали…
-Какие носилки? Я сам в машину сяду. Я еще к вам вернусь…
Последний вздох под твоей перчаткой.
Пустые глаза в небо.
Игра со смертью - это не всегда перетягивание каната. Иногда это шахматная партия. И не всегда получается победить.
Но мы продолжаем играть.