ПА 
— Мисс Тайс, — принялся чеканить Хартс, решив остановить зарождающийся криминал. — Исследование проводит лаборатория. Любые наши действия с чужими органами вне установленных законом процедур квалифицируются как надругательство. Вы хотите себе в послужной список запись о некросадизме?
Преступный элемент МакМиллан пассаж проигнорировал, уселся на чистый секционный стол, еще и голову склонил в заискивающей улыбке. К ужасу Хартса, Ари тоже потенциальными обвинениями в некросадизме напугана не оказалась.
— Милая мисс Тайс, — проникновенно начал детектив МакМиллан. — А вы сможете одним глазком глянуть на печень и…
Судя по несколько мечтательному и рассеянному взгляду, медсестра была готова смотреть и на печень, и на почки, и на любые другие органы.
— Токсикология проводится не глазами, — процедил Хартс. — Лаборатория не работает. Конец дискуссии. У меня остался час рабочего времени, а потом меня ждут крайне важные дела.
С крайне важными делами он, конечно, погорячился. Его ожидало свидание. Точнее, подготовка, потому что Хартс, привыкший включать избирательную слепоту в феврале — от обилия цветов, сердец и пошляцких сувениров рябило в глазах — напрочь забыл, что на День святого Валентина предполагаются как раз те самые пошляцкие презенты, и он в этом году не сторонний скептик-наблюдатель, а полноценный участник сладковатого красно-розового безумия. Тем более что пока его отношения с Верити Хиллс, помощницей судьи Восточного Лондона, не были испорчены ни попытками съесть экспонаты, ни другими неприятностями.
Ари семенила следом. Именно семенила, ибо в ботинках размером с небольшое государство ходить не представлялось возможным. Что молодежь находила в огроменнейшей объективно уродливой обуви, Хартс понять никак не мог.
— Вы посмотрели статью, которую я вам отправила?
Ари Тайс зашла с ним в лифт и задрала голову, пытаясь, видимо, угадать что-то в его взгляде. Хартс заметил на ее лице блестки и даже прикрепленные к векам крупные стразы.
Жесть, как выразился бы МакМиллан, который детектив, а не кот. У кота словарный запас наверняка был бы поизящнее.
— Нет. И, мисс Тайс, должен предупредить, что никто в здравом уме не подпустит вас и близко к секционному столу в блестках. Вы же не хотите оставить в чьей-нибудь черепной коробке… Стразы.
В китайском языке есть иероглиф, означающий «вариться в самой гуще жизни; кипеть в котле живой практики; набираться житейского опыта вне родного дома». Именно этим автор занималась в Китае целых пять лет. Чтобы найти свой путь, ей пришлось как следует изучить китайскую кухню. И в прямом смысле — что съесть, чтобы выжить, и в переносном — как все устроено в этой непонятной, чужой стране.
Из глубоко личного опыта, полного удивления, разочарований и восторга, родилась книга. О столкновении национальных культур, о странном, шумном, притягательном Китае. О полуночных лапшичниках на улицах огромного мегаполиса, о пряностях, уксусе и вонючем тофу, о сомнениях, о мечтах, о том, как трудно себя отыскать, если самый лёгкий путь — не быть, а казаться.
