[«dark or light event! от капитана». последний час.]
☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆
4:20.
Эдик всегда просыпался рано. Слишком рано. Такой час и утром ещё сложно назвать.
Двигался бесшумно, с удивительной грацией человека, который только-только оторвал лицо от подушки. Дальше по заданному сценарию, который он выучил ещё лет в двенадцать: умыться, пресная овсянка на завтрак, растяжка на улице и пробежка. В любую погоду. В любой сезон. Мама говорит, что это убийственно даже для неё. Эдик называет это дисциплиной.
На улице стояла прохладная предрассветная тишина. Город ещё спал, окутанный синеватым туманом. Только редкие жёлтые фонари освещали — или больше раздражительно слепили глаза — пустые улицы.
Эдик бежал по знакомому маршруту. Дыхание становилось всё более рваным и тяжёлым. Лёгкие горели из-за прохладного воздуха, но это было именно то, что нужно.
Выбегая из дворов серых пятиэтажек, прикрытых тонким слоем тумана, Эдик почти мечтательно вздыхал, думая, что это красиво. Романтично. Может, даже кинематографично.
Путь пролегал через старый парк, где под ногами хрустел иней. Деревья стояли неподвижно, словно замершие в ожидании рассвета великаны.
Эдик чувствовал, как холодный воздух наполняет его грудь, вытесняя липкую тяжесть мыслей. Каждый вдох, шаг, сокращение мышц — всё было чётким и знакомым. Не нужно было контролировать каждое своё движение. Каждое слово. Каждую мысль. Только туманности и стук кроссовок об асфальт.
5:30.
Разминка на улице. Растяжка у скамейки, которую он занял раньше какого-то парня с собакой. Парень ждал терпеливо. Собака — нет. Эдик дал ей понюхать руку, она лизнула его в нос,
6:00.
Душ. Смотреть в шов плитки стены. Никогда на стекло, зеркало, вниз. Выученный кривоватый шов, горячая вода на коже. Потом полотенце, одежда. Можно выдохнуть.
6:30.
Напольная плитка ванной холодит кожу. Слишком белая. Слишком ровная.
Красный.
Красный на белом.
Тяжесть и онемение в руке. Лезвие где-то рядом.
Пустая пачка из-под антидепрессантов.
Кровь.
Слишком много крови.
Дыхание сбито из-за пробежки или из-за страха?
Чего он боится?
Красное на белом. Слишком быстро.
Матвей что-то рассказывал про гемоглобин и пыль звёзд.
Звёзды Эдика вытекают, падают на кафельную плитку. Слишком больно. Слишком много. Слишком быстро.
Кажется, Эдик уже это повторял. Уже делал. Уже сидел точно так же.
Кто-то выламывает дверь. Чей-то голос. Знакомый или нет?
Картинка перед глазами плывёт. Собственное тело падает с глухим ударом. Веки смыкаются. Видит, как слетает дверь с петель. Слышит собственный голос сквозь липкую пелену. Собственные молитвы.