☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆

[«dark or light event! от капитана». тот самый день+текст из коротких предложений ]

☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆

Найти свой старый плеер и воткнуть наушники. Вот и родной Петербург. Сколько он здесь не был? Сколько не появлялся на радарах? Как давно истёк срок его обещаний?

Двери автобуса мягко захлопываются. Эдик поднимает голову к мыльному окну. Что-то внутри сжимается. Сердце грохочет в горле. До боли знакомая светлая макушка. Он низко опустил голову. Протез поблескивал на майском солнце.

С губ слетело неслышное имя. И Матвей поднял голову слишком поздно. Когда автобус уже тронулся с места.

Их взгляды пересеклись. Как в дешёвом фильме. Широко распахнутые голубые и озлобленные зелёные.

Секунда.

Две.

Три.

В наушниках кричит демо-версия песни девчонок.

Двести по встречной, снег по ладоням…

Матвей рывком поднялся с места и рванул. Эдика трясло. Либо из-за неровной дороги, либо из-за чувств.

Вышел на следующей остановке и рванул тоже. В обратку. До ломоты в коленях. До жжения в лёгких. Дыхание сбилось быстро. Организм всегда был истощён.

Песня кричала в ушах. Что-то про то, что их не догонят.

Встретились на перепутье жёлтого дома и подворотни. Эдик облокотился на свои колени. Дыхание сводило. Матвей, кажется, даже не запыхался. «Тоже мне, курильщик! А бегает лучше меня!»

Кажется, Эдик хотел что-то сказать. Кажется, забыл про своё исчезновение. Про своё отсутствие, длиною в пять лет.

Матвей оказался быстрее. Его кулак точно влетел в челюсть напротив. Эдик покачнулся. Рухнул на землю.

— Какого хуя! — Матвей никогда не стеснялся в выражениях.

А Эдик рассмеялся. Нервно, сначала. Потом хохот походил на истерический.

Забылись те пять лет. Забылось всё то, что он не расскажет. Лишь бы Матвей так и кричал. Лишь бы так и бил его.

Почувствовав привкус крови, пришла мысль. Ясная и яркая мысль. Что это его дом. Грязный Петербург. Злые слова Матвея. Его кулаки.

Его дом. Эта улица. Этот город. Этот человек.

Эта жизнь.

Без божьих стен и зеркал. Без масок и пряток.

Керри отметит этот день в календаре красным.