Event!
𝓢𝓪𝓰𝓪𝓪𝓵𝓰𝓪𝓷
Ближе к февралю в Термитнике становится все тише и тише… На телах степняков появляются алые узоры и одеяния, на столах кровавые блюда и напитки… Что это за затишье, что за особый случай нас ждет – когда даже такой дикий народец начинает перешептываться?
Ах, точно, Салааган! Месяц рождений – месяц, когда мать Бодхо изродила из себя все живое и ужас Суок убил первого человека в степи. Это время одновременно любят и бояться, чтят и ненавидят. Ибо именно этот месяц стал одновременно праздником материнства и захоронений.
Ах, но ладно, оставим предрассудки! Выбегайте же в степь, милые люди! Натянутые ряды флажков "хий морин" и оберегов от Шабнак гуляют по ветру, священные драки и обряды с подарками – все, все ждет своих людей и радостные эмоции во имя очередного года для всех живых!
А тем временем...
Как работает дыхательная система человека? Легкие, бронхи, прочие детали, в которых разбираются лишь лекари да ученые всякие. Впрочем, для среднестатистического человека это — обычные вдох-выдох, что, в принципе, можно посчитать за истину, опуская многие факторы внутренних действий, проводимых организмом в этот момент. Но вопрос не в этом, в принципе, не в человеке, а совсем в другом...
А как дышит земля? Не в обычном понимании земля, в плане почвы, грунта да планеты нашей — а земля живая, из плоти и крови, с органами, с сердцем. Мать Бодхо, вроде так ее называют степняки, да? Жизнь на земле, сама земля. Буквально — мать всея. В чем проявляется ее дыхание? В детях ее, может? Созданиях, порождениях? Жизни? Можно ли считать медленное прорастание и увядание твири, что каждый раз идет по кругу, каждый раз умирает, но каждый раз начинает цвести вновь, — медленным, но спокойным и чутким дыханием Земли?
Тогда неудивительно, почему и твирь, что прочие порождения Бодхо — погибают вместе с ней. Они не просто дети, они — органы, ее неотъемлемые части. Без органов тело может просуществовать некоторое время, в зависимости от того, какой именно это орган, но в окончательном итоге все равно умрет. Без мозга перестают работать и внутренности, телу нету контроля, оно в любом случае умрет. Медленно, быстро — неважно, но умрет. Так же и дети с их матерью. Мать погибает — и дети тоже.
Но Бодхо стара, могуча и крепка, отчего погибает она не сразу. Медленно, столетиями. Отчего иногда она издает вздохи, предсмертные вздохи. Обычно это происходит зимой и длится большую ее часть. Когда земля начинает вновь дышать, или хотя бы пытаться, происходят странности, чудности, но это все — уже давно присуще Горхону.
Дети подают признаки жизни вместе с родителем, оживают, воскресают. Чудеса степи начинают медленно, лениво и слабо, но бродить по городу вновь, по степи, заваленной снегом: как и твирь — вновь начинает расти, не в то время, но в том месте, всегда, где надо. Находит места, пробивается сквозь асфальт, замерзшую землю, снег. Покрывается льдом, но все равно дышит, живет. Как и сама Бодхо.
Но... Вместе со всем этим оживают и другие, не только чудные создания да травка степнячья, оживают и... люди. Не все, но те, что умерли недавно, или те, что важны для города, те, кого больше любят другие дети Бодхо, и Бодхо это чувствует. Выходят из земли, вылезают — не всегда чисто в плоти... Гниение никто не отменял. А потому части в теле могут быть сделаны из глины, земли. Особо сильно это не выделяется — в основном смотрится просто как грязь, однако ею не является. Некие пломбы, заплатки — называйте как хотите. Забавно, однако... Восстание глиняно-земляных мертвецов, хотя... скорее перерождение, рождение вновь. Выход из утробы матери, вновь совсем чистым и, почти, новым человеком.
Холод все равно пробирает до мурашек, дрожи. Укрыться — нечем и негде, везде степь, да только город в паре километров. До боли знакомый город. Ноги сами ведут туда, контролировать их — не поддается возможному. Бред это от холода или просто от того, что только-только воскрес, а может, и другая, иная сила, но все же — ноги сами ведут знакомой дорогой, ведут к знакомой тропинке.
Post #12
151
- ❤ 2