это напугало меня
больше чем что-либо
и я пообещал себе
попытаться хотя бы
быть другим

мне было всего семнадцать
когда маша пырнула меня в живот
я не рассказал об этому никому
даже родителям — притворился
что никто ничего не видел

она была под амфетаминами
и была зла на то что я наконец
решился уйти — когда я наконец
понял что могу уйти — но тут же
я захотел вернуться к ней ведь

я захотел вернуться ведь
я захотел вернуться ведь я
я сам не мог ответить никогда
почему именно — зависимость?

отсутствие выбора?

меня возбуждала
скорая смерть?

и сейчас я выстрелил
в машу егорову — она
мертва — столько лет
я хотел этого — её больше
нет с нами — её больше нет

и сейчас мне двадцать три
это звучит грубо — и никто
меня никогда не простит — но хочу
ли я вообще чтобы меня простили?

и это здорово
я наконец выстрелил
в машу егорову — я просто
выстрелил в машу егорову

когда мне было
шестнадцать и маша
пыталась столкнуть
меня со своего балкона
кричав что мне стоит умереть
потому что я навсегда навсегда
останусь таким какой есть и я

и пускай всё это только
в моей голове — ничего
не осталось — ничего больше
нет — наконец ничего больше нет

и может так бы сделал
на моём месте любой другой

но что это меняет
если я не смогу ничего
толком даже ответить

когда общество
постучит к тебе в дверь
и спросит кто ты
и почему ты

такой.