порой дорога моя
заводит в леса глубину
там где тянет ко сну
всех птиц перелётных
и дикие лысые кошки
бродят от зари до зари

порой заводит она
сам не пойму куда
умирающий день
гасит в комнатах
свой свет — и на мольбу
отозваться Господа нет

на веки давит нам
на звенья общей цепи
оковы гремят вместе
с дождём среди ночи
сияет лишь тот кто
осмелился встать и уйти

лишь тот
кому больше
нечего терять

и сон затягивает
нас обращая всё
прожитое время
вспять — давая нам
ложный шанс — но
мы не можем разобрать

где заканчивается
пресловутая реальность
и где же начинаюсь сам я

и если случилось
что ты не спишь
отыщи и разбуди
других прежде чем
каждый из них
даст себе надежду

что мог бы сейчас он
что мог бы он и тогда
во власти империала сна

а я слоняюсь вокруг
противореча смерти
что бродит около меня

слоняюсь вокруг
со дна стучат — кричат
пора просыпаться — смотри
брожу по набережной туманов
нарочно отказываясь умирать

всегда было легче просто
идти вдоль застывшей реки
отказываясь замечать

всегда было легче просто
ползти среди окопов
на всём своём пути
отказываясь обход
скорее искать

всегда было легче
оставаться собой
до момента когда
окончательно разом
потеряешь всего себя

и я склоняюсь к тому
что все мы умрём к утру
но пока — мы слоняемся
здесь — вопреки — все мы
просто отказываемся умирать

и я склоняюсь к тому
что все мы умрём к утру
но только Господь может
знать — умирающий день
давит на лезвия в моей спине
заталкивая их всё глубже пока
я пытаюсь нащупать нужные
слова — прежде чем вся моя
идентичность сотрётся навсегда

и я склоняюсь к друга плечу
тёплому — к своему палачу
раболепным хохотом — срывая
покровы — было бы здесь чего
вообще срывать — теперь нас
уже двое — мы не одни — и ты

вместе с нами здесь
отказываешься умирать