эта притихшая пятница
как и всегда — пытается
медленно свести меня с ума
прежде чем я пойму что все
эти долгие годы шёл не туда
махая блику заката на твоих
замёрзших ногах — за окном
как обычно громко кричат —
прощаясь с ними — прежде
чем этот день — убьёт во мне
остатки веры в то что мы все
можем любить друг друга
просто за то какие мы есть

и каждое мгновение
в могилу свою — заберу
я с собой — твои улыбки
обменивая на воспоминания
о времени когда всё было ещё хорошо — слишком хорошо чтобы оставаться нашей
единственной правдой
на долгие годы вперёд

каждое мгновение
тихо заберу я с собой
в могилу — домой

прошло так много времени
с тех пор — как я впервые мог
снова сделать этот укол — мог
выпить бутылку пива залпом
с тех пор — как я оставил всё
что было в той жизни за бортом

и вот я снова здесь
но чувство будто я
был здесь всегда —
стены притона
на лебедева всё
так же отдают
запахом травы

сожжённой утром
прежде чем ты сможешь
попросить Бога о том
чтобы больше никогда
не возвращаться сюда
ни за что — но Бог лишь
закроет дверь — оставляя
в твоём кармане связку
звонких старых ключей

прошло так много времени
с тех пор — как здесь погибли
мои друзья — шесть долгих лет
но я не помню их лиц, их глаз

лишь помню
как звучат те
голоса — мягкая
субстанция памяти
отдаётся мне ночью
как последняя женщина
в этом старом городе
который я продолжаю
любить слишком сильно
ни смотря ни на что

те голоса — звучат
как затухающий хор
когда я шёл из церковной
школы домой — в воскресенье

они раздаются
эхом по комнатам
когда я делаю укол

прошло так много
времени с тех пор
как я сделал свой
последний укол

я обещал тебе оля
но моё обещание
перестало стоить
чего-то — не так давно

всё из этого — я заберу
с собой — каждый момент
когда дрянь попадает в мою
старую кровь — оставь меня
прежде чем жизнь поможет
расставить все на свои места

где-то у старой реки
до сих пор есть тот дом
из вагончика — который
ты купила за бесценок
когда-то давно — в нём
твоё сердце — ушло под
тот старый дощатый пол

где-то до сих пор
закопаны письма
мои — среди мелких
дюн из песка — там
все те рисунки — и та
колбочка в которую мы
вылили мою грязную кровь
прежде чем я навсегда смог
покончить с этой героиновой
тюрьмой — я делаю надрезы
на поникших руках — хочу
вновь выпустить всё то что
ещё остаётся внутри — и всё
что останется там навсегда

я никогда не мог
сохранить тех кого
по-настоящему любил
и если бы ты видела то
что я делаю — сказала бы
мне — Господи что ты сделал
с собой? — что ты наделал?

но знай, дорогая
всё, всё из этого
я забираю с собой
в могилу — домой

притворись что я
ещё могу делать хоть
что-то не похожее на
боль — не похожее на зло

притворись что
я всё ещё тот герой
странных романов
которого ты мечтала
видеть рядом — но я
знаю что это снова будет
лишь пьяная просьба — ещё
одна к ряду в копилку к моим
и вряд ли твой призрак видит
всю динамику моих пантомим
засмеялась бы ты — сбылись ли
все те глупые мечты о бардо?

бросая вызов вселенной
я заранее знал что увижу
в ней лишь своё отражение
что мне придётся сражаться
с тем кто похож на меня — знал
что каждая её итерация будет
историей в которой каждая
линия — надрезом останется
на теле моём — словно я опять
погрузился в пучину тех дней

где мы воображали о том
какими будем видеть наших
детей — и я воображал их вместе с ней — она клялась что никогда
не уйдёт — но всех лишь один
конец ждёт — и я чувствую
как жидкость по моей вене
медленно безразмерно идёт

каждый момент времени
который останется в комнате
обреченной стать гробом моим
обречённой стать символом той
нашей борьбы — в которой оба
застряли — заберу я с собой
в неглубокую могилу — домой