жизнь прожитая взаймы
на нас с тобой сказалась
слишком явно — увы

я сел в кресло среди ночи
размышляя о том заменят
ли меня кем-то если я уйду
сейчас или потом. найдут ли
такое же пальто и очки, берет?

вспомнят ли они
о том кого рядом нет?

есть ли завод
по производству
копий моих и твоих
есть ли незаменимое
в них, в нас самих?

перегоревший
фонарь смело мне
мерцает сквозь окно
запотевшее от холода
сентябрьских мыслей

в моём странном сне
мы вышли покурить
со Всевышним и Он
стоял вдумчиво молча

перекладывая волю Божью
на опавшие листья и землю
промозглую — на ярко-красный
дельфиниум что растёт на стекле
соседнего полузабытого дома

перекладывая солнце
и его лики — на всех
кто был рядом со мной

чтобы я не терялся
по пути домой больше

и дошёл пешком
до Ирландии или
к тётке в Польшу

но к тебе
ни на миг
не приблизился

«не тебе выбирать
с какими картами
на руках должен
сыграть — всё это больше
чем ты, куда больше чем Я»

и я спросил Его:
«но если меня не станет
как быстро меня заменят
— ушли темень с луной, восход
приподнимал свои колени над миром, над городом что пока не проснулся с концами — Господи
вспомнят ли они обо мне все,
если меня не станет?»

«а вспомнил бы ты о них
если бы их конец постиг?»

так и закончился этот стих
украденный из кармана старых
вельветовых брюк — я часто ведь
проворачиваю этот трюк — но
мало кто на деле это замечает

я смотрел на фотографии
твоих рук — город начал
выть от отчаяния рёвом
автобусных моторов — вместе
со мной — я знаю что память

хранится
так долго
как ты сам
того захочешь

но временами
страшно очень
что ты забудешь
всё что было с нами
всё что было со мной

временами
страшно очень
существовать, но

впрочем — это тема
для совсем другого стиха.