И Рут Бенедикт это удалось. Книга объясняет, почему японцы, ещё неделю назад отчаянно сражавшиеся деревянными вилами и предпочитавшие смерть попаданию в плен, — в день после капитуляции встретили американцев настолько мирно, что уже к вечеру те гуляли по лавочкам и покупали сувениры. Хризантема и меч — это сочетание хрупкости и твёрдости, присущее японцам, одно из множество присущих им противоречий, если мерить нашей системой ценностей. В Японии добро не противостоит злу, искренность не имеет ничего общего с непосредственностным проявлением чувств, безопасность тесно связана с иерархией, а случайные одолжения от чужих людей вызывают раздражение, потому что приводят в ловушку морального долга. «Аригато», которое обычно переводят как «спасибо» и используют для выражения благодарности в быту, дословно означает «ох, какая это трудная вещь» — и относится к неловкости, которую неизбежно испытывает благодарящий.

Японскую культуру Рут Бенедикт называет культурой стыда в противовес западной культуре вины. Главная задача японца — сохранить лицо, не сделать ничего, что могло бы вызвать осуждение окружающих (например, женщине стыдно кричать при родах). В то же время японская этика гибче американской. Тот разворот курса, который для западного человека означал бы предательство идеалов, для японца — принятие ответственности за свои действия и глубокое, неподдельное понимание, что выбранный курс был неверным — а значит, надо взять другой.

Всё это настолько интересно и удивительно, что после книги немедленно хочется 1) поехать в Японию 2) изучать антропологию. Отдельно надо отметить то, что Рут Бенедикт работала над книгой во время войны, поэтому у неё, очевидно, не было возможности заняться традиционными для антропологов полевыми исследованиями. Её считают изобретательницей метода дистанционного изучения культуры. Бенедикт общалась с пленными японцами и теми, кто ассимилировался в США, смотрела японские фильмы и читала книги, обращая особое внимание на то, что вызывало ее непонимание: резкое осуждение проступка, который американцу казался простительным, повторяющиеся черты японской жизни в рассказах разных людей, разницу в отношении к одним и тем же героям фильмов.

Ну а я вспомнила опыт каучсерфинга в разных странах и подумываю восстановить в аккаунт и поискать в Токио какого-нибудь общительного локала. Люди интересны всегда, но я со времен Индии не бывала в стране, образ мысли народа которой был бы настолько интереснее для меня, чем все им созданное, хотя связь между тем и другим очевидно неразделима.

#читаю