Хотим поделиться текстом Елены Костюченко о Земфире — очень личным признанием в любви человеку и музыке, которые сопровождали её почти всю жизнь. Через песни Земфиры Костюченко вспоминает собственное взросление, осознание себя, любовь, активизм, войну, эмиграцию и потерю дома.
Одновременно она задаёт гораздо более сложные вопросы: должен ли известный человек совершать каминг-аут? Меняется ли что-то, когда государство начинает преследовать ЛГБТК-людей, а твой голос слышат миллионы? И вправе ли мы вообще требовать публичной солидарности от человека, который сам никогда открыто не говорил о своей сексуальной ориентации?
В тексте Костюченко эти вопросы звучат особенно остро. Она вспоминает собственный каминг-аут, разговоры с артистами, которые боялись говорить о своей ориентации или поддерживать ЛГБТК+ людей, историю Антона Красовского и цену публичности.
«Моя жена говорит, что ты предала нас и себя тем, что не встала в небольшой свой рост, не заговорила, когда государство объявило нас экстремистами. Когда турагента Андрея Котова пытали и убили в тюрьме за то, что он отправлял на море влюбленных друг в друга людей. Когда сажали сотрудников клуба Pose (два года и три месяца колонии, шесть лет и три месяца, семь лет), когда ОМОНовцы, трясущиеся, что следующими в мясорубку толкнут их, наступают на юные пальцы на каждой облаве.
(...)
Может быть, всё и ок, так и надо: кто-то пишет песни, кто-то едет с красивым злым лицом через снег, кто-то собирает буквы, а кто-то красит стены и учит детей, учит детей чему? Мне кажется, эта стратегия не очень работает, но что работает-то?»
👉 Читайте письмо на сайте «Новой Газеты Европа»