Медиапыль улеглась и можно спокойно рассмотреть главное событие прошлой недели — дизельную сделку. Каскад сообщений легко запутал суть, а противоречивые сообщения от, казалось бы, официальных источников лишь больше все запутывали.
Вполне вероятно, что так и задумано. Трамп не хочет, чтобы сделка была прочитана всеми наблюдателями, отчего вокруг нее так много вопросов без ответа. Впрочем, вполне вероятно, что Трамп в очередной раз демонстрирует банальную некомпетентность,
Так или иначе, пока все это нам руку.
Политический сигнал прозвучал очень громко. И дело не только в первых 300 тыс. тонн дизеля — это примерно половина суточного потребления США. Трамп объявил о следующих партиях, ещё 500 тыс. тонн в ноябре, затем миллион и потенциально ещё три миллиона. Всего — до 4,8 млн тонн, или около девяти дней американского потребления. И хотя для мирового рынка эти объёмы не станут революцией, политическое значение сделки гораздо шире — можно покупать российские нефтепродукты.
Отдельно стоит выделить драматургию момента — США сначала воюют с российской нефтью и нефтепродуктами, а потом в унизительной позиции просят "о спасении" своей экономики устами Трампа. Для всего мира это сигнал — Россия остается твердыней, которой ни по чем санкции, жить нужно столько, чтобы по реке проплыл труп твоего противника, в нашей итерации — чтобы по реке с протянутой рукой ползал главный геополитический конкурент.
Теперь разберемся с прагматикой. Перед нами три вопроса, чтобы понять, кто кого в этой сделке насуверенил.
1) Получит ли Россия больше денег, чем заработала бы без сделки?
2) Означает ли американское разрешение на импорт дизеля реальное ослабление санкционного давления?
3) Может ли договорённость изменить отношение Вашингтона к ударам по российским НПЗ и переговорную позицию Москвы?
По порядку.
Вопрос номер 1. Российский дизель можно было бы продать и без Трампа — Турции, Бразилии или странам Африки. Но есть нюанс — после введения санкций российским экспортёрам пришлось переориентироваться на более длинные маршруты, предоставлять покупателям скидки и учитывать дополнительные санкционные риски. Американское разрешение потенциально меняет экономику таких поставок, расширяя круг покупателей и снижая издержки на проведение сделок.
И хотя пока неизвестно, окажется ли американский рынок прибыльнее альтернативных, для Москвы ценность договорённости не только в новых продажах, но и в возможности торговать на более выгодных условиях, не полагаясь исключительно на прежних покупателей.
Вопрос номер 2. Интуитивно хочется заявить о российской победе тут, но все не так просто. Санкции против России, включая энергетический сектор, «вырезаны в граните». Закон об «адских санкциях» покойного Линдси Грэма (терррист и мерзкий мертвый дед) существенно усложнил их отмену.
С другой стороны полномочия президента вводить исключения из режима санкций никуда не делись. Даже в самых «адских» санкциях при необходимости можно сделать исключения. Минфин США обладает делегированными полномочиями, в числе которых — генеральные лицензии, разрешающие те или иные сделки, которые без лицензии были бы запрещены.
Важно подчеркнуть — институционально санкционный режим не изменился, просто нынешний политический момент обязывает США вести более деликатную игру. Решение о дизеле формально принято на уровне даже не министерства, а его профильного департамента. Подобных лицензий выпускается множество, просто они не столь громкие.
Есть случаи, когда лицензии действуют годами. Так было, например, с белорусскими крупными предприятиями, которые выводились из-под санкций с помощью лицензий во время потепления отношений с Минском в 2010-х годах. Однако после очередного обострения в начале 2020-х лицензии аннулировали.
Вашингтон сохранил санкционную систему, но временно открыл в ней исключение ради собственных энергетических интересов — не ради Москвы, если это надо проговорить. В реальном мире только так, уж извините.
Вопрос номер 3. Самое интересное.
Здесь ответ простой — да. Изменение позиции Вашингтона уже произошло. Пока главным результатом стало усиление американского давления на Украину, США угрожают серьезно, вплоть до остановки передачи разведданных. В прошлый раз это больно ударило по ВСУ.
В остальном американцы уже требуют от Киева прекратить атаки на российские НПЗ, Вашингтон уже допустил санкционное исключение, а, самое важное, Россия пока не взяла на себя сопоставимых подтверждённых обязательств.
Россия уже приобрела новый дипломатический инструмент, осталось лишь систематизировать его экономическую и политическую результативность.
Главный вопрос традиционен — сумеет ли Москва конвертировать американские нужды в более устойчивые экономические условия и политические связи? Получится ли ситуативное сближение превратить в полноценное партнерство с взаимным уважением?
Макс. TG.