Запах смерти, особенно если смерть произошла через голову, проникает везде и выветривается с трудом. У этого есть причины:

1. В запекшейся крови распадается гемоглобин, выделяются соединения железа и продукты деградации белков.

2. Ткани мозга в большей степени состоят из липидов, и при нагреве (в амбулансе на солнце температура внутри может достигать 60 °C) жиры окисляются и распадаются, выделяя характерные испарения.

3. Все загрязнённые поверхности испаряют молекулы летучих органических соединений. Из-за малого размера они проникают повсюду и оседают, а липидная природа этих молекул делает их «липкими» почти ко всем поверхностям, включая кожу.

4. Мыло, вода и жёсткая щётка удаляют растворимые остатки, но засевшие в порах пластика, кожи и других материалов устойчивые соединения продолжают разлагаться и испаряться. Это надолго наполняет пространство сладко-кислотным, плотным и тяжёлым запахом.

Это сочетание железосодержащих соединений и продуктов окисления жиров практически уникально. Такой запах не просто мешает — он впитывается, застревает в носу и вызывает непрошенные ассоциации и тошнотворные ощущения даже у тех, кто его никогда прежде не чувствовал. А у тех, кто на опыте (спасибо Хамасу у нас таких сегодня хватает), может провоцировать флешбеки.

Но смену продолжать надо, и работать в такой обстановке невозможно ни для бригады, ни для пациентов. Техническая остановка с полной чисткой — вытащить всё, оттереть, отмыть, высушить, повторить — обязательна, но и она не решает проблему до конца. Тогда на помощь приходит турецкий кофе и ингалятор, подключённый к кислороду.

Кислоты в составе кофе, распылённого таким способом в салоне, реагируют с аминами, а летучие масла связывают и адсорбируют липидные молекулы. Это приводит к частичной нейтрализации запаха. Кроме того, сам запах кофе достаточно сильный и знакомый — он перебивает фон крови и позволяет продолжать работать.

Это не стопроцентное решение, но достаточное, чтобы из тяжелой атмосферы скотобойни превратить амбуланс в нормальную рабочую среду с легким флером и романтикой смерти, как и должно быть.

Химия как она есть.