В результате эти мысли о суициде — просто постоянный фоновый ментальный шум. Не план, не желание, а навязчивое состояние, которое тяжело выключить. Можно только приглушить. Хорошая психотерапия и регулярная работа с ПТСР могут снизить симптомы почти до нуля. Но стоит этому процессу остановиться — и всё возвращается. Вопрос в другом: сколько ветеранов вообще доходят до того, чтобы начать эту терапию? А сколько делают вид, что всё под контролем, пока эти мысли не захватывают всё? Сколько специалистов душевного здоровья понимают то, что я тут написал? Сколько из них могут поставить себя на место боевого ветерана, которому отключили и запретили единственную реальность которую он знает? И сколько таких ветеранов пропадает между стульев, потому что для организации важнее работать так как она привыкла, а не так как требует ситуация, потому что иначе будет плохая статистика, а с плохой статистикой получится, что они делают что-то не то? Тут слишком много вопросов для одного канала в телеге.

Главное что тут нужно понять это что суицид это крайнее проявление депрессии и клиническое нарушение. Для меня попытка суицида это ещё один пациент с травмой, насилием или психиатрией (если убрать из уравнения все "поехавшие" случаи на вроде наркоты и синьки). Такой же, как и я. То, что с ним происходит, является следствием физиологических и психиатрических нарушений. И если я решу его не лечить из-за «этических сомнений» или потому что «он сам выбрал этот путь», значит, я вообще не понял, что такое патофизиология травмы. И, возможно, мне не место в этой профессии.

Но да, такие случаи очень тяжёлые, эмоционально и профессионально. Иногда с ними тяжело справляться в моменте, но ещё тяжелее обработать после. Я на сто процентов понимаю, почему медики выгорают после пары таких вызовов, и почему большинство населения так старательно игнорирует и дистанцируется. Это всё, что угодно, но только не классическая экстренная медицина, где ты видишь результат сразу после того, как вколол дозу. Или где достаточно человека обнять или атаковать любовью в любой другой форме (последнее что стоит делать с человеком в травме) и сказать "просто отпусти", и сразу все станет как надо. Здесь нет «момента победы», только процесс. И чаще всего без особых перспектив.

Это если вкратце.

P.S. Как нам тут указали в комментариях, важно подчеркнуть, что мы говорим про боевую форму посттравмы, с соответствующим контекстом, сопутствующими осложнениями и соответствующим отношением после. Что там и как работает с бытовой травмой или чем-то еще, я не знаю. Думаю что общие патофизиологические механизмы на уровне ЦНС общие, но контекст может быть совершенно другим.