«Убить Бобрыкина. История одного убийства»
Саша Николаенко, 2017, Премия «Русский Букер».

От этого текста земля из-под ног уходит. Но в данном случае ощущение приятное – главным образом оно связанно с белым стихом – им написана вся книга и… это восторг. Дочитав роман, я взялся его перелистывать, перечитывать тут и там, а в голове «Бобрыкин» вертится и переосмысливается уже третий месяц.
Пока читал текст, особенно первую часть, вспоминал своё детство школьное, отвлекался этим и ничего не мог поделать – само вспоминалось. Вообще «Бобрыкин» действует, как настоящая музыка – прямо через кожу, и эта музыка отчасти перетягивает на себя внимание, сюжет начинаешь терять, но герои такие фактурные, что заменяют собой всякий сюжет и любую мораль. «Характер – это судьба» – вспоминается, дума о этих героях.
Читать хорошо шёпотом, можно совсем тихо, но так лучше чувствуешь ритм белого стиха. Вот, пример: «…пошёл назад, тревожно вглядываясь в лица продавцов, но продавцы все были, как китайцы, на одно лицо…»
Удивительный текст – тут запросто можно сфальшивить одной излишне реалистической или наоборот слишком романтической фразой, и поломать весь театр, всю постановку. При этом в «Бобрыкине» вполне уместно такое: «…умер насмерть… …убийцы убивали (кота Степана)…» - и всё ложится в текст, как родное.
Ещё немного метафорических и прочих восторгов:
– «Говяжий край» - там, где коровы по земле ходили…»
– «…Сжавшись в запятую» - чем не обложка следующего издания?..
– А вот это прямо про меня: «…И всегда прохожу турникеты в метро и думаю примерно следующее: «Что, собака, съел?»
– «…и с облегченьем вспомнил по родинке у Тани, где лево, а где право в мире у всего…» - это великолепно. Таня (любовь главного героя - Саши), как ориентир, как абсолютное математическое начало всего, хрустальный эталон. И отчество у неё – Александровна… она уже частичка Саши. Увы, мне кажется, писем она Саше не писала, хоть роман полон ими – вероятно, Саша сам и строчил их себе, и потому на почте ему заметили, что он так часто ходит туда. И нет никого лучше и добрее именно этой Тани из писем. Боюсь напустить конспирологии, но что поделать – так уж я это увидел.

И ещё было особое мучительное чувство, болезненное, которое преследовало меня всё время чтения – знаю это чувство по детству, тогда оно так же мучило меня от некоторых книг и фильмов… фактически, как испанский стыд, но без стыда. Это чувство, когда ты не можешь понять – почему главный герой терпит муку/боль/хамство – и никак не пресекает это, хоть, казалось бы, пресечь/возразить/отказаться просто и вполне возможно. С годами – эта очевидность теряется… понимаешь, что нет, не так это просто, уже не получается надавить на педальку.

Читали? Мнения? Мысли?