как гематомы с розовым отливом,
как берега вдоль медленной реки,
и губ тоих Онежские заливы
украсят поцелуи, как буйки.

я заверну в армейскую ветровку
твои предплечья, молодость, грехи,
и выучу твои татуировки,
как будто по учебнику стихи,

пусть будет на плече моем Бодлер,
баклановский значок, цветы Сибири,
и розовое сердце, например,
завернутое в вечер темно-синий,

и пусть от нас, несобранных и быстрых,
останутся какие-то следы,
хотя бы переводки, словно письма,
конверты со следами от слюны.

но все наши дижения неловки,
несдержанны, а выходки странны,
ведь мы такие же татуировки,
на голом теле северной страны,

сквозь наше недоверчивое пенье,
я настежь распахну свое окно,
а после напишу стихотворенье,
но этим не исправишь ничего,

где губ твоих синицы ночевали?
заря алеет и меня зовет,
и губы, холоднее одеяла,
рвут мое тело жадно, как зверье,

и от любви нам никуда не деться,
когда моя нелепая война
закончится, и на исходе сердца
и губы искривятся, как волна,

когда придет пора нам навсегда проститься,
из пабликов сотри мои посты,
и на руках твоих, изгибах и ключицах
распустятся позорные цветы.

03-06.25