👉Всякое упражнение в себе предполагает напряженную рефлексию. А рефлексия, поскольку она есть отражение явлений в понятиях, всегда обозначает и предполагает своего собственного субъекта, даже обнажает его. Именно поэтому говорят о рискующей мысли, то есть такой речи, которая выставляет тебя в глазах окружающих напоказ. Сказав что-то, ты уже не можешь скрыться, представить дело так, что этого сказано не было. Отсюда и бремя свободы высказывания; и природа человека, лишенная способности вынести все связанное с этой свободой напряжение, оказывается ущербной.
👉Но всегда ли мы вынуждены в нашей мысли выставлять наше Я на передний план, тем самым заслоняя собой сам окружающий нас мир? Кажется, что это совершенно отвлеченный метафизический вопрос, но давайте оглядимся — и мы убедимся в том, что люди всегда оказываются сосредоточены только на самих себе. Быть сосредоточенным на себе не хорошо и не плохо — это в природе человека. Бывает, проходишь по улице мимо смеющихся людей, и начинаешь думать, что смех их вызван тобой, что с тобою что-то не то. Бывает, что у близкого человека плохое настроение, а ты уже места себе не находишь и думаешь, что ты такого сделал или (еще хуже) не сделал. При том что всем этим людям — как и самому миру — до нас может не быть никакого дела. Но это так по-человечески: брать ответственность за все мироздание на себя, а потом расстраиваться, что ты этому высокому призванию не соответствуешь!
👉Мераб Мамардашвили в связи с этим вспоминает о понятии великодушия. В «Очерке современной европейской философии» он говорит:
Великодушие – это великая душа. А великая душа – это душа, способная вместить иное, не дрогнув
А в «Картезианских размышлениях» он поясняет что
великодушие – это свобода и власть над самим собой, свобода и власть распоряжаться собой и своими намерениями, потому что ничто другое нам не принадлежит… То есть великодушие Декарта – это способность великой души вместить весь мир, как он есть, и быть недовольным в этом мире только собой.
👉Качеством подлинной свободы тогда оказывается способность человека признать, что мир в общем-то уже есть, уже дан, уже состоялся без него и помимо всякого его участия (об этом говорил и приснопамятный Витгенштейн). И дело заключается не в том, чтобы взглянуть на мир и переосмыслить его, то есть подчинить его себе, подмять его под себя, а в том, чтобы дать этому миру быть таким, каков он есть, принять его состоявшимся. Неслучайно поэтому эллинистическая философия (стоики, эпикурейцы, киники и скептики), стремясь разработать учение о том, как человеку быть счастливым, сформулировала «канон философии»: нужно разработать инструменты, помогающие нам понять мир (логика) — нужно описать с помощью этих инструментов наш мир (физика) — а если мы понимаем мир, в котором живем, остается определить в нем свое место (этика). Как просто! А вместе с тем, это самая сложная задача: чтобы достичь счастья, человеку требуется позволить себе стать великодушным. Иными словами, я должен быть готов дать миру шанс быть собой, отличаться от меня. Тот, кто не готов к этому - человек малодушный, а малодушие всегда связано с насилием, причем как над собой, так и над окружающими.
🤔Правда, есть такой способ, которым человек берет над миром реванш, заставляя его разворачиваться по его собственным правилам. Это игра. Но это совсем другая история.