⁉️Иран к 2030 году: возможные сценарии
✍️Валид Абдель Хай

С момента Исламской революции 1979 года Иран пережил целую череду внутренних, региональных и международных кризисов. Внутри страны это были экономические потрясения, вооружённые столкновения с отдельными оппозиционными группировками, прежде всего этническими, а также периодически обострявшиеся разногласия внутри правящей элиты — между консерваторами и реформаторами. На региональном уровне — ирано-иракская война, периодические военные столкновения с арабскими соседями и Израилем в последние два года, сложные отношения Тегерана с поддерживающими его региональными силами, включая тех, кого позднее стали относить к «оси сопротивления», а также конфликты с суннитскими религиозными течениями и даже с частью шиитских кругов и сохраняющиеся противоречия со странами Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива. На международном уровне главным источником напряжённости остаются отношения с США и, в меньшей степени, с Европейским союзом.

Однако ни один из этих кризисов не привёл ни к смене политического строя, ни к пересмотру его основных ориентиров и союзов. Это косвенно указывает на то, что структура иранской системы власти сохранила внутреннюю устойчивость и продемонстрировала заметную способность адаптироваться к глубоким переменам, пусть и ценой серьёзных издержек.

Чтобы оценить перспективы Ирана на ближайшую перспективу — до 2030 года, — необходимо сопоставить факторы силы и слабости и не допустить, чтобы анализ подменялся желаемым представлением о будущем.

Во-первых, факторы слабости

В экономике, несмотря на некоторое недавнее замедление спада, сокращение ВВП к середине текущего года составило около 5,4%. Рост цен распространился практически на все категории товаров, особенно продовольствие, а инфляция достигла примерно 89%. На параллельном рынке курс иранского риала превысил два миллиона за доллар, а безработица среди молодёжи до 25 лет — 23%.

К этому добавляется дефицит электроэнергии, отрицательно сказывающийся на промышленном производстве из-за вынужденного нормирования энергоснабжения. Экономика продолжает нести издержки затянувшегося военного противостояния и разрушения части инфраструктуры, прежде всего нефтяной и промышленной.

Экспорт нефти временами опускался ниже одного миллиона баррелей в сутки, что усугубляет бюджетный дефицит и ограничивает возможности финансировать импорт. Кроме того, Иран вынужден продавать нефть Китаю — своему крупнейшему покупателю — со скидкой, что снижает потенциальную выручку, хотя одновременно гарантирует Тегерану рынок сбыта. Западные санкции продолжают давить на альтернативные финансовые каналы, посредников, банки, обменные пункты и операции с криптовалютами.

В политической и военной сфере сохраняется, пусть и с перерывами, конфронтация как с внутренними противниками, так и с региональными и международными силами, прежде всего с США. Зависимость от сотрудничества с Китаем и Россией в определённой степени ослабляет переговорные позиции Тегерана в тех случаях, когда речь идёт о требованиях этих стран, несмотря на в целом позитивный характер отношений с ними.

Свою роль играет и постоянная напряжённость в отношениях с оппозицией — как внутри самой системы, так и за её пределами, включая вооружённые курдские, белуджские и некоторые арабские группировки.

Вес США, Израиля и ряда европейских государств дополнительно осложняет международный политический манёвр Ирана. Внутри страны сохраняется разрыв между религиозно-идеологической направленностью политической системы и отношением к ней части общества. На положение Ирана влияет и суннитско-шиитский раскол в исламском мире. Наконец, показатели коррупции, состояния гражданских свобод, социальной стабильности и распространённости наркотиков, согласно международным системам оценки, также не дают оснований для позитивных выводов.

Во-вторых, факторы силы

Несмотря на санкции, Иран сумел частично компенсировать ограничения на нефтяной экспорт за счёт неофициальных каналов, прежде всего поставок в Китай.