Британия стремится активнее вовлечься в арктическую геополитическую гонку.Если ещё несколько лет назад арктическое направление рассматривалось как периферийное, то сегодня оно выдвигается в один из приоритетов британской внешнеполитической и оборонной стратегии.
Для ключевых мировых игроков очевидно, что Арктика перестала быть «научным резерватом» и превратилась в зону системного соперничества, где решается вопрос о доступе к ключевым ресурсам и технологиям, навигационным маршрутам, свободе стратегического манёвра.
Особое значение в этом контексте приобретает GIUK gap — морской коридор между Гренландией, Исландией и Великобританией. Он играет ключевую роль в обеспечении военной мобильности НАТО.
В случае усиления контроля над этим узлом со стороны России, не только будут поставлены под угрозу поставки из США в Европу, но и будет подорвана операционная свобода самого Королевского флота. В этом смысле GIUK gap становится точкой стратегического давления и для США, и для Британии. И это напрямую диктует необходимость тесного взаимодействия между двумя странами в вопросах арктической безопасности, что также подчёркивается в
Арктической стратегии Пентагона 2024 г.Также и
Британия в оборонной стратегии 2023 г. обозначает приоритетность «оборонительной, сдерживающей и конкурентной» деятельности в северной Европе и Северной Атлантике.
Особое внимание уделяется арктическому пространству как «воротам к проектированию силы» и региону, в котором необходимо сохранять постоянный доступ и способность к манёвру. В этом смысле выбор в пользу акцента на Скандинавские страны, Исландию и Северное море отчасти продиктован именно арктической повесткой.
Как подчёркивается в бумаге, Великобритания будет «расширять активное присутствие в ключевых регионах Северной Европы, где сохраняется доступ к стратегическим маршрутам, включая арктические».
На этом фоне британское прогнозируются конкретные организационные сдвиги: в частности, именно Британия, обладая необходимым военно-политическим капиталом в НАТО, скорее всего инициирует процесс по созданию арктического оперативного командования Альянса.
Это предложение станет логичным шагом в условиях отсутствия у НАТО централизованной арктической стратегии. Скорее всего, в состав такой структуры будут вовлечены Канада, Дания, а также в перспективе — другие арктические союзники, включая Норвегию и, возможно, Финляндию. Это не просто механизм оперативного контроля, но и инструмент политической мобилизации Альянса в интересах англичан.
Именно в этом контексте Британия, по всей вероятности, постарается играть роль
перехватывающего лидера в арктическом
направлении НАТО — заполняя институциональный вакуум и направляя союзников к формированию общего вектора сдерживания.
Речь не идёт о копировании норвежской модели арктического присутствия, но скорее о координирующей роли в военных инициативах и инфраструктурных инвестициях. Сценарий предполагает, что этот процесс начнётся с
создания оперативного командования, но на этом не завершится: следующим шагом станут постоянные арктические патрули, а также развитие двойной инфраструктуры — портов и баз, пригодных как для военных, так и коммерческих нужд.
Эта траектория логично вытекает из концепции британской оборонной модернизации: как подчёркивается в оборонной стратегии, Британия стремится «выстраивать инициативу через партнёрства, но при этом оставлять за собой архитектурную инициативу и лидерство» (создания институциональных и организационных рамок проекта, а также координация и провокация без прямого вовлечения и ответственности).
Арктика, как регион, где США и Британия имеют пересекающиеся интересы, но разную глубину вовлечённости, даёт Лондону шанс именно на такую роль — институционального архитектора нового режима присутствия в регионе по линии НАТО
