``
— Ваш заказ, — чашка чёрного кофе и салат с морепродуктами – Ло Бинхэ осторожно подтягивает к себе посуду, не поднимая глаз. Осьминог в его тарелке противно дёргает щупальцами; он чувствует колебания официантки, не способной решиться на знакомство, но послушно молчит, дожидаясь разрешения подать голос. В голове противно щёлкает:

"Не разрешения. Команды."

Хлопок – закрытая книга опускается на стол. Шэнь Цинцю разминает шею, брезгливо протирает салфеткой места, которых касался Ло Бинхэ. Всем своим видом показывает, что ничего между ними не поменялось. Что встрече не рады – закостенелая стабильность, от которой одновременно и больно, и волнительно. Но Ло Бинхэ верит, что сможет пережить этот день, как и все те, что были до него. Даже если в груди до сих пор продолжают завывать старые обиды.

Шэнь Цинцю откидывается на спинку стула, вздыхая:

— Зверёныш.

Ло Бинхэ послушно вскидывает голову, впивается взглядом в бесстрастное лицо, гадая, что же тот скажет, но ничего не происходит – молчание остаётся нетронутым, напряжённым.

Им всё ещё тяжело находят рядом друг с другом, но Шэнь Цинцю не прогоняет его. Пытался раньше, отчего-то отказался сейчас.

— Шифу, — Ло Бинхэ дёргает рукав чужой водолазки, готовясь к удару – в руках Шэнь Цинцю предупреждающе сверкает нож. В глазах напротив мелькает что-то, чего он никогда раньше видел. Ло Бинхэ всматривается, меняет угол обзора, да всё в пустую. Боли не следует, как и ответа, поэтому он решается: — Вы когда-нибудь... сожалели?

— Нет, — Шэнь Цинцю подпирает голову рукой, улыбается насмешливо. Отвечает быстро и без колебаний; Ло Бинхэ улыбается ему в ответ – ожидаемо. Шэнь Цинцю такой предсказуемый. Всегда был, навсегда останется. — Не имеет значения, сколько раз ты спросишь меня об этом. Но на твоём месте я бы задумался, сожалеет ли самозванец, занявший моё тело.

— Вы сами его отдали, — рефлекторное возражение, за ним – осознание. — О чём Шицзунь должен сожалеть?

Шэнь Цинцю обводит его взглядом, кивком указывает на что-то, что является всем и ничем – Ло Бинхэ.

— У него не было выбора.

— Не было выбора? — чашка трескается, руку обжигает огнём; Ло Бинхэ смотрит Шэнь Цинцю в глаза, игнорируя боль, и наконец-то понимает: он боится. До сих пор боится. Прошли годы, возросли его сила и мощь, да только змеиный яд всё равно страшнее. Тот капает с искажённых превосходством губ, заполняет собой пространство. Ло Бинхэ делает вдох – горло раздирает потребность упасть на колени и подчиниться. — Гаремник превратился в BL-драму, протагонист-бабник эволюционировал в идеал верности, а главный злодей вместо кары небесной получил своё долго и счастливо. Тебе не кажется, что для человека, у которого не было выбора, Система предоставила ему слишком много свободы?

— Некоторые вещи должны были случиться, хотел он того или нет, — огрызается – сдавленный трусливый скулёж – Ло Бинхэ.

— Пусть будет так, — Шэнь Цинцю согласно кивает, взмахом руки, подзывая официантку, чтобы оплатить счёт. Вместо чаевых подсовывает краснеющей девушке чужой номер, когда-то неловко подброшенный ему самому в карман пиджака, но злиться на очередную провокацию не остаётся сил.

Прежде чем уйти, Шэнь Цинцю обходит его со спины, наклоняется к уху, и Ло Бинхэ уже сейчас готов броситься обратно в объятия Бесконечной Бездны:

— Однако я всё же напомню тебе одну занятную вещь: никто и никогда не запрещал самозванцу отправиться в Ад вместе с тобой. Никто не заставлял его молчать после воссоединения.

Это не сострадание. Ло Бинхэ ковыряет вилкой салат, протыкает насквозь крошечное тельце осьминога. Он ничего не чувствует – мёртвые не умеют. Мёртвые не страдают. Проглатывая склизкое щупальце, Ло Бинхэ думает, что завидует мёртвым; привычное когда-то давно чувство, от которого, казалось, ему удалось избавиться, получив долгожданное "Я всегда выберу тебя".

Верить Шэнь Цинцю не хочется. Страшно. Неприятно и обидно. Но он слишком хорошо знает его историю, что оказалась до смешного знакома: так ли отличаются поступки Шэнь Юаня и Юэ Цинъюаня без завесы розовых очков?

#svsss #shenjiu #luobinghe #bingmei