#зарисовка #фелаи #au

когтистые руки очерчивают линию ключиц и острые скулы, мнимо нежно, надавливая на бледную кожу, прожигая взглядом — нечеловечно опасным. огненно пожирающим.

фëдор любуется. его улыбка — адреналин. живой, бурлящий по жилам. грань жизни и смерти, грань страха и интереса.

— фëдор... — тянет николай полу-шëпотом, припадая бледными губами к фарфоровой груди, вздымающейся в частном дыхании.

он скользит по костлявой шее устами, поцелуи ожогами расцветают на коже, алеют, покалывают. фëдор млеет, выдыхает шумно, сжимая в руках позолоченную нитями простыню, борясь с желанием окунуть пальцы в чисто-снежные волосы. они рассыпаются по плечам, струятся по груди, путаются на концах, обрамляют бледный лик.

вампиры пристрастны к длинным волосам.

— вам, достоевский, не идëт быть крестьянином.

речи — мëд. они льются рекой, опьяняют, вводят в забвение — словно в этом мире сейчас существуют только они в бархатных покоях и тонкий месяц за алыми витражами.

гоголь смотрит. впитывает каждый взгляд, каждый сантиметр, запоминает, изучает — режется о скулы и рëбра, теряется в тëмных лунах под глазами.

ему недостаточно. губы скользят по бëдрам, закидывает чужую ногу себе на плечо. глаза — уставшие и ожидающие — смотрят в ответ тускло, колят мутью возбуждения. ступает по грани, вкушает плод с опасно острого ножа.

гоголю нравится.

— вы были бы прекрасным лордом — труд не для ваших бледных рук. — шепчет горячо, утыкаясь носом в шею, вдыхая запах тела с блаженством, прикусывая кожу совсем слегка, позволяя себе насладиться вкусом едва выступившей крови, сладкой от страха и адреналина.

достоевский утопает — в бархате подушек и в голосе, сводящем с ума, унося с собой ещё глубже на дно.

страх со страстью, горечь кровоточащих укусов с блаженством поцелуев.

им нужно больше, обоим.

— я весь ваш. — срывается с губ неосмотрительно честно.

николай оскаливается, обнажая белоснежные клыки.

— вы весь мой.