#зарисовка #соукоку

чуя никогда не был простым.

незаживающая гематома, разодранная кожа, ублюдски-алые кровоподтëки.

чуя был из тех, кому хочется дать по роже со всей дури.

разможить череп о стену, выплеснуть всю агрессию, всю обиду, всю боль, все чувства. вывернуться наизнанку, да так, чтобы все внутренности наружу, мерзко, гадко, стыдливо. чтобы забыть-забыть-забыть и не вспоминать никогда.

чуя был из тех, кого невозможно стереть из памяти.

сменить телефон, номер, квартиру, город, страну, вселенную. он останется там: яркой вспышкой, до боли выжигающей глаза изнутри, прямо из мозга, агрессивно-колкий, горячий, дотронешься — обожжëшься, но почему-то манит, словно гипнозом.

чуя был из тех, кого хочется целовать до крови.

целовать-целовать-целовать. выцеловывать так, словно хочется отпечатать его губы на своих, словно хочется поглотить, прокусить, присвоить, сплести свои языки в толстый и влажный узел, приклеиться телом, слиться душой, да так, чтобы не понимать, чьи мысли твои, а чьи мысли — его.

чуя был из тех, кого не хочется прощать.

сдавить собственную глотку до ярких пятен перед глазами, разодрать своё тело в мясо, но не прощать, не прощать. сделать больно в ответ, удавиться ядом, подавиться им уже наконец.

но чуя всегда был из тех, кого прощаешь.

волосы ярким пламенем рассыпаются на пальцах, словно застывший пожар, и осаму хочется быть сухим лесом, скошенным сеном, разбросанной бумагой и библиотекой, лишь бы сгореть в нём целиком. быть поглочëнным им полностью, тлеющий и рассыпающийся, стать пеплом на кончике его сигареты, чтобы чуя стряхнул бережно в пепельницу, не уронив и пылинки. хочется стать табачным дымом, который он поглощает, которым он дышит, который стал запахом его кожи.

хочется стать им — целиком и полностью. раствориться, забыться, потерять себя.

хочется рассыпаться в его руках, жалобно растянуться пушистым котом, запутаться снегом в его ресницах.

— ты ведь ненавидишь меня, осаму.

хочется стать нотами в его бархатистом голосе.

— всеми фибрами своей души.