#зарисовка #соукоку!17

пальцы цепляются в чужие волосы цепко и жëстко, почти дико, пока рты жадко раскрываются, словно пытаясь поглотить друг друга целиком, утолить жажду чужой слюной и порезать кончик языка о подросково-нестëсанные ребристые зубы. чуя тянется первым: целоваться хочется нещадно. настолько сильно, что губы схватывает зуд, а зубы наровят кусаться ещё сильнее обычного.

это сложно назвать адекватным поцелуем — скорее смесь канибализма с отточенным двухсторонним садомазохизмом, когда хочется, чтобы тебе прикусили язык посильнее, а ты в отмеску хочешь прокусить чужую губу до чувства влажной крови, металлом растекающейся на языке.

чуя рычит и стонет, пока руки, кажется, сейчас вырвут чужую копну волос, и осаму, который всё же не настолько сильно тащится от боли, как кажется на первый взгляд, отстраняется.

они оба смотрят друг на друга — зацелованные и возбуждëнные, и совершенно не знающие, что им делать дальше.

чуя смотрит на осаму — на его розовые уши, на тяжëлое дыхание, на блестящие каким-то диким блеском глаза — и чувствует странное, разливающееся в груди расколëнной лавой тепло, обжигающее всю грудную клетку так, что воздух приходится глотать ещё более жадно.

в моменте осаму начинает казаться ему иным, даже почти красивым, что чуя щурится, приглядываясь. тонкие губы, алые от бесконечных кусачих поцелуев, так хорошо смотрящиеся на этом остром, правильном лице; чëрные глаза с неожиданно густыми ресницами...

дазай, словно почувствовавший, что его лицо собираются разобрать на линии и геометрические фигуры, тянется снова к чужим губам. почти просяще припадает кожа к коже, так, что чуя теряется во всех этих невысказанных наплывших чувствах, почти тонет, вцепляясь в чужие плечи с особой жаждой.

— осаму... — срывается разбитый шëпот с его губ, словно вот вот река всех эмоций хлынет, плотина прорвëтся и кипящая всеми чувствами вода затопит их обоих, но его тут же затыкают губами.

— тише, чуя, не говори ничего, — шепчет дазай, прижимаясь лбом к его лбу, губами к его губам.

верно. сказать словами означает признать. признать то, что сидит глубоко в груди, затоптанное и забитое, но порой вспыхивающее огромным пожаром от одной лишь искры.

сказать — значит признать, что они оба слабые друг перед другом. оба ничтожно слабые и одинокие до скрипа костей.

чуя льнëт сильнее, зажмуриваясь, забивая все чувства обратно, глубоко-глубоко, пока наконец огонь не утихает, убаюканный привычным «мне плевать на него».

они не умеют разговаривать. они умеют лишь только целоваться, пытаясь поглотить друг друга, пока плоть не окажется на чужих зубах, пока не впитается чужой запах в пальцы, не смешаются цвета их глаз.

они умеют только целоваться. и даже это делают неправильно.