ㅤRecording. №??? 📼
ㅤㅤ ...
Когда наступило утро, Оттерлетт почувствовал себя совершенно разбитым. Тяжелая, свинцовая апатия сковала всё тело, и мысль о том, что ему нужно не просто встать, а привести себя в надлежащий вид перед встречей с Ермаковым, казалась невыполнимой задачей.
Кое-как оторвав голову от подушки, он предпринял попытку подняться. Ноги казались ватными, и путь до зеркала превратился в настоящее испытание. Взглянув на собственное отражение, Дезольнье ощутил лишь прилив жгучей ненависти: растрепанные, безжизненные волосы хотелось выдрать с корнем, а на покрасневшие от бессонницы глаза было больно даже смотреть. Собрав остатки воли в кулак, он дотащился до ванной комнаты. Настало время самой тяжелой части его утренней рутины — самостоятельной смены бинтов.
Когда последние слои марли упали на пол, Оттерлетта накрыл приступ тошноты. Он стоял перед зеркалом, не в силах отвести взгляд от того, что привык скрывать от всего мира. Окружающие, видя лишь отметину возле его глаза, сочувственно вздыхали: «Бедный мальчик, такой шрам на лице...» Но никто из них не догадывался, что это была лишь верхушка айсберга. Его тело представляло собой жуткую карту из изуродованной ожогами кожи, тянущихся почти по всему торсу. Отвращение к самому себе, густое и липкое, заполняло сознание. В горле встал ком, а глаза защипало — казалось, еще секунда, и он просто разрыдается от бессилия. Взрослый двадцатидвухлетний парень стоял посреди ванной, глядя на свое изувеченное тело, и в этот момент в его голове билась лишь одна отчетливая мысль — он отчаянно желал умереть.
Лишь спустя час он нашел в себе силы выйти из ванной. Его плечи поникли, а взгляд потух. В этот момент Оттерлетт не хотел абсолютно ничего: ни встреч, ни разговоров, ни самой жизни.
Вернувшись в комнату, он буквально рухнул на кровать, не заботясь о том, насколько это примяло свежие повязки. Свернувшись калачиком и уткнувшись лицом в подушку, Дезольнье наконец дал волю слезам. Он плакал беззвучно, лишь плечи мелко дрожали, но в этой тишине крылось гораздо больше боли, чем в самом громком крике.
Спустя какое-то время Оттер резко вскинулся и схватил телефон. Взглянув на дисплей, он тяжело вздохнул: время неумолимо бежало вперед, пора было собираться. Механическими, доведенными до автоматизма движениями он подошел к шкафу. Выбор пал на одежду, максимально напоминавшую его рабочий гардероб — строгую, закрытую и привычную, словно защитный панцирь.
Перед тем как окончательно покинуть дом, Оттерлетт еще раз задержался у зеркала в прихожей. Внешне он выглядел вполне опрятно и собранно, и лишь красные, воспаленные глаза выдавали его недавнее состояние. Решив, что на этот фактор уже поздно обращать внимание, он резко повернул ключ в замке. Переступив порог, Дезольнье привычно надел маску спокойствия и вышел навстречу новому дню.
ㅤEnd of recording. 📄