Он пришёл на исповедь с бумажкой из церковной книги. А заплакал — из-за того, чего уже нельзя исправить…

Десятилетний мальчик достал листок, исписанный детским почерком, и начал перечислять грехи. Было видно: слова он переписал из толстой церковной книги — наверное, с маминой помощью. И, похоже, не до конца понимал, что они значат.

Батюшка остановил его:

— Это ты из книжки переписал. А в чём тебе самому стыдно? Что мешает уснуть? О чём неприятно даже вспоминать?

Мальчик замялся:

— Я… девочке из класса налил в портфель воды. А одному мальчику во дворе не дал поиграть своей машинкой и сказал, что его родители нищие. Он расплакался и ушёл. Ещё я убил голубя из рогатки. Просто так. Мальчишки смеялись, и я тоже… Хотя мне было жалко голубя.

— Бог тебя простит, — тихо сказал батюшка. — Ты уже понял, что поступил плохо. Попроси прощения у одноклассницы. И у того мальчика тоже. Постарайся отдать ему хорошую игрушку — от чистого сердца. А живых существ нужно миловать и защищать. Ну, всё? Или ещё что-то?

Мальчик уже хотел ответить, но вдруг заплакал:

— Ещё… моя бабушка. Она весной умерла. Она меня любила. И я её любил. Но когда она сердилась, я показывал ей в спину кулак и язык… А теперь я уже не могу попросить у неё прощения.

Батюшка помолчал и сказал:

— У неё не можешь. Но можешь попросить прощения у Бога. Думаю, по милости Божией бабушка уже простила тебя и молится о своём любимом внуке. А ты молись об упокоении бабушки — пусть даже коротко, но каждый день. Бог тебя простит.

Детская исповедь — это не список «правильных» слов. Это момент, когда ребёнок решается назвать то, что болит у него внутри.

А как вы думаете: нужно ли взрослым помогать детям готовиться к исповеди — и где та грань, за которой подсказка превращается в готовый список чужих слов?

Игумен Валериан Головченко, «Записки на полях души».