Две минуты в день

Когда я разговариваю со студентами, которые не выполняют ежедневную философскую работу, объяснения почти всегда одинаковы: нехватка времени, работа, семья, социальные обязательства, непредвиденные обстоятельства, усталость, срочные дела.

Эти причины часто вполне реальны. Но интерес представляет не столько их существование, сколько скрытая иерархия, которую они обнаруживают.

Повседневные обязанности автоматически воспринимаются как приоритетные, словно их важность самоочевидна. Между тем философская работа как раз состоит в пересмотре иерархии ценностей, которая организует и направляет нашу жизнь, в попытке заново определить, что мы считаем необходимым и очевидным, например различить срочное и важное.

Однако в обычной логике повседневной жизни именно философская работа становится переменной, которой жертвуют первой. Её откладывают, сокращают или вообще оставляют всякий раз, когда времени якобы становится мало. Причём аргументом может быть как работа, так и отпуск.

Такое различие показывает, что размышление воспринимается как необязательное дополнение, интеллектуальное занятие или хобби, а не как существенная практика существования.

Есть и другое оправдание. Многие утверждают, что способны серьёзно мыслить только при подходящем психологическом и физическом состоянии. Они ждут «правильного момента»: достаточной энергии, внутреннего спокойствия, свободной головы, вдохновения или других условий, которые кажутся необходимыми.

Но к остальным обязанностям это требование почти никогда не применяется. Мы идём на работу уставшими, заботимся о семье, когда нам этого не хочется, выполняем повседневные дела, не ожидая идеального внутреннего состояния. Для них время обычно находится.

Тогда возникает вопрос: почему именно философское размышление должно требовать исключительных условий?

Если мысль зависит от настроения, эмоций или уровня энергии, мы оказываемся подчинены обстоятельствам именно там, где размышление должно позволять нам от них дистанцироваться. Если мы ждём, пока внутреннее состояние разрешит нам думать, часть свободы уже отдана.

Иногда люди даже ссылаются на свободу, утверждая, что имеют право выбирать момент, который им подходит. Но такой выбор может быть весьма иллюзорным, если он определяется привычками, внешними ограничениями и психологическим состоянием.

В таком случае мы не столько выбираем, сколько подчиняемся тому, что уже управляет нами.

Возможно, свобода состоит именно в способности отдавать время тому, что мы считаем важным, даже когда обстоятельства и внутренние состояния тянут нас в другую сторону.