Влюбляться

Часто говорят, что любовью невозможно командовать. Она возникает спонтанно, словно искра, за пределами воли и контроля. Другие, придерживаясь более «разумного» взгляда, настаивают, что любовь прежде всего является обязательством, выбором, который необходимо поддерживать независимо от эмоциональных колебаний. Эти позиции кажутся противоположными, однако обе упрощают природу любви.

Утверждать, что любовь просто «случается», значит сводить её к пассивному переживанию. Мы становимся зрителями собственных эмоций, словно любовь является природным явлением. Такой взгляд удобно освобождает от ответственности: если любовь исчезает, ничего невозможно сделать, как и при её появлении ничего не выбирается. Тогда «любовь» обозначает лишь влечение, желание или эмоциональную интенсивность. В некотором смысле это ещё не отношение, а состояние.

Но противоположное упрощение не менее проблематично. Если любовь является решением, она рискует потерять жизненность, импульс и способность тревожить. Тогда можно любить из принципа или по обязанности, даже при отсутствии настоящего влечения. Такая любовь больше напоминает послушание, чем привязанность; она может продолжаться, но уже не живёт.

Без некоторого решения любовь рискует остаться чистой пассивностью, а без чувства — превратиться в механику. Она не является ни полностью переживаемой, ни полностью производимой. Любовь начинается без нас: что-то поражает, привлекает, тревожит. Но дальнейшее требует внимания, заботы и усилия. Нам приходится занимать позицию по отношению к тому, что мы испытываем, и решать, что с этим делать.

Особенно ясно это становится, когда люди говорят, что «разлюбили», словно речь идёт о естественном угасании ощущения. Но такое угасание может быть и формой отступления: отказом вовлекаться, когда любовь перестаёт быть непосредственной, лёгкой или приносящей удовлетворение. Когда другой сопротивляется нашим ожиданиям, когда отношения создают трение, первоначальной спонтанности уже недостаточно. Требуются внимание, усилие, инициатива, способность размышлять и вести диалог.

Любить поэтому означает не только чувствовать, но и поддерживать. Любовь подвергает нас нестабильности, поскольку является не статическим обладанием, а динамическим отношением, которое приходится постоянно переосмысливать.

Можно было бы сказать, что мудрый человек не влюбляется, будто ясность требует дистанции, а рискованное вовлечение означает потерю контроля. Но такая «мудрость» может быть лишь другой формой избегания уязвимости и неопределённости. Возникает вопрос: мудрость состоит в отказе от риска или в способности его принять?

Любовь начинается как событие, но со временем становится практикой, а всякая практика требует работы и настойчивости. Те, кто сводит её к спонтанности, избегают ответственности; те, кто сводит её к решению, избегают уязвимости.

В обоих случаях теряется нечто существенное: риск, присущий любви. Любить — значит принять пространство, где человек не является ни полным хозяином происходящего, ни полностью пассивным. Вопрос состоит не в том, можно ли решить любить, а в том, готов ли человек вынести то, чего любовь потребует после своего возникновения.

И наконец, риск любви заключается в отсутствии гарантий. Можно поддерживать, вовлекаться и выдерживать, но результат остаётся неопределённым, поскольку ответ другого невозможно решить заранее. Эта неопределённость — не случайность любви, а одно из её определяющих условий.