Бытие есть благо

Меня всегда привлекала мысль: «То, что есть, хорошо, потому что оно есть», или, проще говоря, принцип «Бытие есть благо». На первый взгляд такое утверждение кажется несостоятельным, поскольку обычный опыт сразу предоставляет множество контрпримеров: конфликты, разрушение, катастрофы, ненависть, насилие. В обычном смысле слово «благо» обозначает то, что следует одобрять, искать или желать, и в таком регистре этот тезис очевидно ложен.

В нашей перспективе речь идёт не о моральном суждении, а об онтологическом утверждении. Сказать, что бытие «хорошо», не значит оправдать всё существующее, а значит признать, что само бытие является условием возможности любых ценностей. Прежде чем нечто можно назвать хорошим или плохим, оно сначала должно существовать. Существование — не объект, который можно оценить извне, а само условие всякой оценки.

Например, у Спинозы благо обозначает то, что увеличивает способность действовать, тогда как зло связано с её уменьшением. Свобода возрастает или уменьшается вместе с нашей способностью действовать и зависит от способности соотноситься с реальностью мира, с необходимостью, проходящей через него.

У Лейбница эта интуиция принимает другую форму, поскольку бытие понимается как фундаментально упорядоченное. Поэтому он и может утверждать, что мы живём в «лучшем из возможных миров»: не потому, что всё в нём морально совершенно или свободно от страдания, а потому, что целое обнаруживает наибольшую степень согласованности, рациональности, богатства и реальности.

У Фомы Аквинского бытие и благо считаются «взаимообратимыми». Всякое существо считается благим постольку, поскольку происходит от Бога, который сам является Высшим Благом. Поэтому творение фундаментально благо не потому, что каждая отдельная вещь совершенна, а потому, что само существование уже представляет собой участие в благом порядке.

Эта интуиция присутствует и у Плотина. Для него всякая реальность в различной степени причастна высшему принципу, который он отождествляет с Благом. Зло предстаёт как лишённость, уменьшение или дефект бытия. Негативное не имеет самостоятельного существования: оно всегда зависит от того, что изменяет или ограничивает.

Наш тезис поэтому оспаривает определённый способ отношения к реальности. Мы склонны рассматривать существование как недостаточное само по себе, словно его постоянно нужно измерять по отношению к идеалу, должному или воображаемому миру, якобы превосходящему его. Сказать, что бытие есть благо, значит отказаться от такого систематического обесценивания реальности.

Всякая критика мира уже предполагает тот мир, который она критикует. Не существует внешней точки, с которой можно было бы судить бытие как целое. Всякая критика, отказ и отрицание уже принадлежат тому, что они ставят под вопрос.

Наше время склонно приписывать отрицанию больше веса, чем утверждению, словно критика реальности сама по себе является признаком ясности. Однако отрицание также зависит от того, что отрицает. Этот тезис не имеет ничего общего с «позитивным мышлением»: речь лишь о том, что отказ, подозрение или критика сами по себе не обладают большей глубиной или авторитетом.