Катахари предстает перед читателем как самобытная и глубоко рефлексирующая личность. Его путь — это пример удивительной внутренней дисциплины и преданности искусству. С самого детства, отмеченного небогатой жизнью на окраине Астаны, через одиночество переезда и долгие годы изолированного поиска, он шёл к своему голосу — в буквальном и переносном смысле.

Беседа поражает откровенностью и масштабом мысли. Мы видим не просто мастера, а мыслителя, для которого складывание бумаги — это высокий акт творения, метафора работы со структурой всего сущего, а поэзия — инструмент исследования пограничных состояний человеческой души.

Особый интерес вызывает история его имени — «Катахари», рожденного в медитативной пустоте и позднее нашедшего идеальное воплощение в японских иероглифах как «Собирающий Форму Через Натяжение Сторон».

Это интервью — для всех, кто устал от поверхностности и ищет в искусстве не развлечения, а диалог, глубину и трансформацию.

✨С чего всё началось?
Всё началось с бабушки. Она научила меня видеть художественную и практическую ценность вещей, людей и самой жизни. Благодаря ей к первому классу я уже знал Пушкина, Чехова, Таблицу Менделеева и что все люди разные. И что нельзя научить — можно только научиться. С этими установками маленький я и пошел познавать этот большой и интересный мир…

✨Про оригами:
Это духовная практика, ремесло и поэзия в иной форме. В какой-то момент я понял, что оригами меняет то, как ты мыслишь и взаимодействуешь с миром. Начинаешь видеть структуры — они есть у всего. Сначала работаешь с малыми, которые у тебя в руках — оригами. Потом понимаешь, что тоже самое можно проворачивать с чем угодно — от событий и процессов до людей и самого себя. Оригами — это не про то, как сложить фигурку. Это практика пути и трансформации. Открывается доступ к какой-то невидимой грани реальности. Видишь вещи, которые другие просто не замечают. И это даже не эзотерика — это называется структурализм. Его основа может быть научной, в моем случае — философской.

✨Про поэзию:
Пройдя академический путь от античности до наших дней, я сформировался как метасимволист, пишущий в направлениях экзистенциальной и философской поэзии. В ней много космизма, диалога с людьми и собой, исследования пограничной человеческой природы. Тех её граней и состояний, когда разница между человеком и, скажем, космическим объектом практически исчезает; тех состояний, когда нет слов, чтобы передать то, что чувствуешь. Фундамент моего творческого метода — японская эстетическая школа: ваби-саби, сибуй и югэн, моно но-аварэ.

🔻Читайте удивительное интервью Эллины Савченко полностью на портале.